Байки и рассказы

[Ddevil]

На работе я хожу курить с девчонкой (коллегой), блондинка такая симпатичная, высокая, весёлая и т.д.

8.00. Первый закур в начале рабочего дня
Гляжу на неё, уставшая, синяки под глазами, говорю:
— Чё какая помятая?
Она:
— И не спрашивай… я даже ходить не могу!
Я:
— гы гы гы
Она:
— Да чё ты смеёшься!!! ты не то подумал!…
Я ржу
Она продолжает:
— Я не пила!!!
Я:
— ээээ …(в небольшом замешательстве) — а я и не это подумал… гы гы гы (продолжаю смеяться)
Она — соображает…(она блондинка, не забыли?) — не въехав про что я, выдаёт:
— Уж не знаю про что ты, но я вчера весь вечер, грядки полола!
Я:
— ржу, расходимся по рабочим местам..

9.00 — второй перекур
Она, видать, думала весь час, о чём я смеялся:
— Слушай.. а чё ты смеялся? Чё я сказала такого?
Я, ладно думаю, объясню :
— Ну… что ходить не можешь.. гы гы гы
Она:
— А чё здесь смешного?…
И тут я понял, что объяснять бесполезно… говорю:
— Всё с тобой понятно… тыж блондинка, забей…
Она:
— Ну, началось… я не совсем блондинка, вот смотри у меня на руке чёрные волосы (показывает правую руку) и на другой руке, и … тут я её перебиваю:
— Дальше не продолжай!!! гы гы гы и смеюсь
Она опять в непонятках:
— Что дальше не продолжать? Что опять ржошь!!!
Я делаю последнюю попытку разбудить в ней МОСК:
— Где ещё волосы растут, ёпт!!!!
Она:
— эээ на ногах… (совершенно серьёзно… может в других местах она сбрила )
Тут у меня не выдерживают нервы, я ржу, и прогоняю её работать

Тот же день, перекур после обеда. 13.00
Говорим о машинах, собаках. И она рассказывает историю о том, как её собака выпрыгнула на ходу из окошка автомобиля.
Я:
— Ну и как? Разбилась в лепёшку? Как ты её потом собирала или скатывала?
Она:
— Неее, как же она разобьётся, она у меня на поводке! Я её потом прям через форточку за поводок и затянула в салон.


Тот же день, перекур в 14.00.
У ней машина разбилась, надо звать мента, чтобы бумажку какую-то подписал.
Она должна была с ним встретиться и попросить, чтоб к ним приехал, машина-то уже не может .
До обеда она была в джинсах, после обеда в юбке.
Стоим курим. Идёт ещё один парень, замечает перемены в ней, и спрашивает, чё мол, ты переоделась то?
Я: — Она готовиться к встрече…
ОНА перебивает, боится, что опять её подколю:
— Да, я готовлюсь к встрече с органами…. (я в истерике повисаю на перилах) … внутренних дел.
Но этих слов я уже не слышу… я ржу….

Конец рабочего дня. Последний перекур. 15.36.
Она собралась ехать на природу, но на выходные обещают дожди.
Она говорит:
— Вот дожди идут, блин, как спать то будем под дождём, все промокнем.
Я молчу… чё мешать то, сама чёнить сморозит…
Она:
— Я придумала! Надо будет взять надувной матрас, тагда не промокнем!
Ржу, представляя какую часть тела она собирается закрывать матрасом
Настоящая логика блондинки… нет бы голову прикрыть от дождя… так она думает, чё бы под зад подложить.
Я говорю:
— Твои высказывания уже в инете лежат.
Она делает попытку мня пиннуть, но юбка не даёт ноге высоко подняться.
Она:
— Вот возьмусь и напишу инструкцию, как вас мужиков соблазнять!
Я:
— До конца работы осталось 10 минут, не успеешь! (Думаю про её богатый опыт, и получившийся в итоге мыльный роман)
Она:
— Не волнуйся, я успею! Там всего несколько пунктов!
Я: — Один? Лечь на матрас?
Она злится и убегает.

Я добиваю LM… Да… день пропал не зря…
Вывод: блондинки это не легенда, не сказка, не мистика — это правда!
Весь МОСК ушёл в симпатичность!
Вот такая история

Неожиданное продолжение.
Такое чувство, что у них (блондинок) обострение какое-то
Этот же день, тобишь сегодня.
Возвращаюсь домой, ещё не отошёл от дневных приколов (представляю как она в форточку свою таксу затягивает, колбаса такая болтается ),
Едем в буржуйском автобусе, без форточек, тока два дупла в потолке.
Заходит блондинка (уже другая ) и её подруга (тоже блондинка, но крашеная).
Садятся.
Жарко, душно.
Блондинка начинает трещать что, мол, такие дурацкие автобусы делают, без форточек.
Едем минут 15-ть, она не успокаивается.
Мужик не выдерживает и говорит, что, мол, такой буржуи c@ки продали.
Она сидит, думает… морщит лобик, крутит глазками (ну все видели, как они думают )и выдаёт:
— Ну, вот есть же зимние шины и летние, вот пусть тогда и автобусы делают зимние и летние!
И через секунду:
— А летние пусть будут без крыши!
Мужики вокруг начинают гоготать
Подруга замечает это и говорит:
— Дура ты, а как же если дождь пойдёт?
Блондинка лепит с ходу:
— А у меня зонтик есть!!!
Мужики разом повисли на поручнях и ржали!
Я сидел, и только поэтому не упал
Представьте себе автобус кабриолет с толпой блондинок с зонтиками!
Гы
Как 5-ти летний ребёнок… ей богу…
К слову, девке на вскидку лет 20-25.
Блондинка, однако…

[Ddevil]

Петрович, всю свою сознательную жизнь проработав машинистом пригородных электропоездов, даже водку пил по-особому, по железнодорожному, наливая всегда ровно 2/3 гранёного стакана (а другой посуды он и не признавал), и употреблял оный напиток нарочито медленно, со смаком, растягивая удовольствие, как будто это был последний стакан в его жизни. Хотя при этом, он всегда приговаривал: “Э-э-э-х, дай бог, не последнюю!”. Но те, кто имел неосторожность пить с Петровичем, до “последней”, как правило, не дотягивали, отрубаясь гораздо раньше.

Однажды я спросил у него, как это удаётся ему так бухать, а на следующий день, перед выходом на линию, успешно проходить медкомиссию, на что он мне ответил:

- Обычно, я с утра, как встану – а до смены два часа ещё, ёбну грамм этак 40-50, ну, и сразу зажру чем-нибудь. Ведь перегар – он страшен чем? А тем, что он вчерашний. А свежак – он уже не так пахнет. Уже, вроде и не перегар. Да потом, я, когда врачихе в трубку дышу, я ж ведь не дурак, я воздух в себя втягиваю, а не в прибор выдыхаю.

- И чего, не боишься, что когда-нибудь за жопу тебя возьмут?

- Нет, не боюсь. Ведь главное – что? Главное – знать, в какой момент надо боятся, а в какой – не надо. Вот послушай лучше, одну историю. Едим мы как-то по одному тупику, не далеко от вокзала, состав перегоняем. Едем тихо, потому как скорость локомотива на маневровом ходу не больше 5 км/ч, и причём, идёт он практически бесшумно. И тут впереди бомжара чешет. А кстати сказать, бомжей там в то время было дахуя, больше чем самих поездов: вокзал-то рядом. А бомжара чешет себе спокойно впереди нас прямо по путям, и, естественно, тихо подкрадывающегося к нему сзади поезда, не слышит. Ну, и решил я типа пошутить. А хуле, скучно ведь целый день алкашей всяких возить туда сюда. И вот, когда до этого бомжа оставалось метров пять или шесть, я помощнику своему и говорю : “смотри, типа, чё сейчас будит”. Педаль нажимаю, и ка-а-а-ак сигналом хуйну! Дальше – картина маслом. Реакция бомжа на эту невинную забаву была примерно следующая: на секунду он присел на корточки, видимо, вообразил себе, что на него сзади поезд несётся, хуй знает с какой скоростью. Не знаю, дристал он в этот момент или нет, из кабины этого не слышно и не видно. А потом, как заправский гимнаст, он вдруг ка-а-а-ак сиганёт в сторону, прям такой нивротибический кульбит получился, достойным завершением которого стал чувствительный контакт тела с каким то путевым релейным шкафом, их там вдоль полотна дахуя стояло. К счастью, всё закончилось благополучно: рваная и засранная бомжовская телогрейка, видимо смягчила удар. Уж не знаю, как он отреагировал на дикий ржач, доносящейся из кабины проходящего мимо него поезда, но слов, сказанных им по этому поводу, мы с помощником уже не услышали.

- Да – говорю я Петровичу – уж если не обосрался, так обоссался то он точно!

- Ну хуй его знает, хотя от этого суть то не меняется. Обоссаться-то ведь тоже не вовремя можно. Вот был у меня случай один. Захотел однажды мой помощник поссать. А как ссут машинисты, я тебе рассказывал, наверное. Открывают в своём тамбуре боковую дверь, и, прямо на ходу… Ну так вот. А помощник мой, придурок, пока за городом ехали, мимо лесов да полей, ссать естественно не хотел. А как к городу стали подъезжать – тут-то блять ему и приспичило. А город – это ведь сам понимаешь, цивилизация там блять, культура, хуё-маё… В общем, с голым хуем в дверях не особо постоишь. И вот, едим мы, значит, и подъезжаем к реке, а за рекой – уже платформа, и сам город начинается. Тут я ему и говорю, мол, давай, быстрее, пока мост не проехали. Он, понятное дело, побежал, да ещё в ту дверь, что с моей стороны была. И тут – вот ведь сука такая – то ли ветер над рекой не туда дул, то ли восходящие потоки, там, блять, какие-нибудь… Хуй его знает. Да только, мало того, что на лобовое стекло всё это попало – то что поезд с обоссанной мордой к платформе подъедит – мне, в принципе, похуй. Так ведь, сука такая, он ещё и в форточку мне умудрился набрызгать, гадина!

Много чего ещё мне рассказывал Петрович. Только не помню я всего. Потому как, я же не железнодорожник, вот и отрубился рано.

©AlcoBiker

[Ddevil]

Был обычный сентябрьский вечер, и ничего не предвещало беды. Щётка привычно стояла в желтом стаканчике и рассказывала ему какие-то глупые пустые истории, а он слушал и молчал. Но именно в тот вечер случилось то, что на долгое время лишило щётку покоя. Вернувшись с работы, хозяйка принесла его.

Статный, новый и красивый. Символ силы и величия возвышался на стиральной машинке. Увидев его, щётка чуть не лишилась дара речи, все щетинки встали дыбом от зависти. На несколько минут ванная комната погрузилась в безмолвие, которое прервал возглас шокированной щётки:

- Ну чего разулыбался! Было бы чем хвастаться! И получше видали!.. Чего молчишь, или с нами Вам гордость Ваша общаться не позволяет?

Щётка нарочно делала ударение на словах "Вам" и "Ваша", пытаясь задеть собеседника. Разговора не получилось. Фалоиммитатор стоял в горделивом молчании.

Щётка не могла смотреть на довольное лицо хозяйки, возвращающей ненавистного соседа на место. Несколько дней она удерживала себя от разговора с ним, но после очередного возвращения на стиральную машинку щётке удалась короткая беседа:

- Ну как?

- Восхитительно!

Щётка меняется в цвете с белого на красный:

- Нет, вы послушайте его - "восхитительно"! Вот же зараза!

Фалоиммитатор замер в сияющей самодовольной улыбке. Так прошел ещё один день. В следующий раз инициативу разговора взял на себя он:

- Это мне стоило бы завидовать. Тобой она пользуется дважды в день, а мной даже и не ежедневно.

- Да пошел ты!

- Ты приносишь ей пользу. А я так - бесполезная игрушка.

- Был бы бесполезным, давно бы тебя уже выкинули!

- И выкинет. Вот появится у неё нормальный мужик, и гнить мне на помойке. А хозяйка у нас симпатяга, так что мой век короток.

- Ой, запребеднялся! Можт тебя пожалеть ещё?!

- Я не понимаю твой зависти! Мы ведь абсолютно на равных правах! И обязанности у нас схожие, и ты и я имеем доступ к её телу, только в разное время и через разные пути.

- Ты приносишь ей удовольствие, а я тупо предотвращаю кариес! Поэтому и завидую...

- Я всё бы отдал, чтобы приносить людям хоть какую-то практическую пользу. Пусть хоть орехи бьют! Как я устал от этого бесцельного существования!

- Каждому своё! Думаете, я доволен своей жизнью? Думаете, не хотелось мне быть вместилищем вина для уст Диогена, или подносить чернила перу Гёте! Почему не стою я на пышных столах, а вынужден держать эту болтливую неудачницу! - выпалил желтый стаканчик.

И снова ванную заволокло молчание. На лицах всех троих читалась грусть и безысходность. Как может изменить свою судьбу, находящуюся в чужих руках, безвольная вещица, созданная для удовлетворения хозяйских потребностей.

- А мне нравится! - буркнула из под ванны старая клизма

[Ddevil]

- Знаешь, милый, - зевнула Ленка, - мне совсем не нравится Юлька. Странная она какая-то.
- Что не так? – промычал Борис, шаря под одеялом в поисках Ленкиной ноги.
- Как не позвоню ей, все время занята. Боря! – Ленка оттолкнула руку мужа, - я с тобой о высоком, а у тебя все мысли о ебле.
- Ну, Ле-е-ен, - заканючил он, - сколько можно-то уже? Давай потрахаемся, а потом уже о Юльке поговорим. Смотри, - он приподнял одеяло, - мой дружок уже готов.
- Пошел на хер вместе со своим дружком. Нужно что-то делать.
- С кем? – не понял Борис.
- С Юлькой! – заорала Ленка. – Я же тебе говорю – она постоянно занята работой, не ходит на свидания. У нее совсем никого нет. Постоянно одна.
- Ты предлагаешь мне ее трахнуть? – промурлыкал супруг, снова шаря руками под одеялом, медленно приближаясь к заветной цели.
Лена шлепнула его по руке, скрестила ноги и завернулась в одеяло. Боря обиженно засопел.
- Знаешь, - закуривая, продолжила она, - надо найти ей мужика. Точно!
Она свесилась с кровати, и начала шариться в сумочке, валяющейся на полу. Борис тут же придвинулся, и начал водить членом по ее аппетитной заднице, пытаясь тут же присунуть.
- Блядь! Ну что ты за человек! – бесилась жена, отталкивая хуй, который Борька тут же начал совать ей в ладонь. – О! Нашла!

Она откинулась на спинку кровати, зажав в руке записную книжку.

- Итак. Посмотрим. – Ленка начала листать странички. – Серега. Наверное, не подойдет. Вроде у него кто-то был. – Она протянула руку к телефону и набрала номер. - Алло! Серега? Это Лена. Какая Лена? Охерел? Ле-на! Ну да, я. Как твои дела? Ну и отлично. У нас тоже хорошо. Слушай, помнишь Юльку? Ну, мою подружку? Ага-ага, она самая. Как она тебе? Ха-ха. А без пива? А-а-а… Все так серьезно? Ну, я рада за вас. Когда свадьба? Конечно, придем. Ну, ладно тогда. Созвонимся. Обязательно передам. Пока. - Она вздохнула и отключила телефон.

- Вот всегда так. Женится он скоро, - бормотала она, снова листая книжку. – Так. Вовка. – Ленка набрала номер. – Володя? Приве-е-ет. Как жизнь? Как кто? Лена. Она самая. Нормально, сам как? Вовка, хочешь, познакомлю тебя с потрясной телкой? Моя подруга. Красивая до усеру. Почему тогда одна? Работы много у нее, времени на знакомство не хватает. Ну, да, можно сказать, что я сваха. Неблагодарное дело? Почему ты так считаешь? Конечно, она будет не против познакомиться. Кто еще о ней позаботится, как не лучшая подруга? Нет, она еще не знает. Сам дурак! Сам пошел на хуй!
Ленка, матерясь, дала отбой.
- Идиот, блядь! Болтается, как говно в проруби! Скоро сорок лет, все бабу себе приличную не может найти! Так и загнется холостяком. Лезу я не в свое дело. Пошел он на хуй! – ворчала она, снова листая блокнот.

- Алло! Петька? Привет, это Ленка. Не занят? Ну, и отлично. У меня такая проблема – есть офигенно красивая подружка, ты, вроде ее видел, Юлька. Так вот, она в своей работе совсем потонула. Не хочешь сходить с ней в ресторан? Я тебе ее телефон дам, договоритесь. А то пропадает девка, обидно так. Ага. Она сейчас одна. Договорились? Записывай ее номер. Только обязательно позвони. И не говори, что это я тебя надоумила. Скажи, например, что сам решил позвонить, узнал номер через знакомых, хуе-мое, понравилась, мол, и пригласи ее куда-нибудь. И это, ей не нравится китайская кухня, пиво и Маркес. Ну и отлично, а то я прям, переживаю за нее. Давай, пока. Передам. Потом позвони и расскажи, как все прошло. Пока.
Довольная Ленка положила телефон на тумбочку, но он тут же зазвонил.

- Алло? – отозвалась она. – Ю-ю-юлька! Привет, солнце мое. Как твои дела? Совсем пропала. Я уже переживать начала. Что?? – Ленка резко села на постели. – Замуж? За кого? Ничего не понимаю… За Вовку? За Борькиного друга? За нашего Вовку? Когда? Где вы с ним успели познакомиться? А… Ну, да… В Рождество, помню-помню… Ну, что ж, поздравляю. Молодцы. И молчали. Юль, извини, мне некогда сейчас. Давай я тебе позже позвоню? Ага. Пока.

Лена бросила телефон на пол и повернулась к мужу.
- Борька! – заорала она и осеклась.
Супруг, блаженно прикрыв глаза, бессмысленно пялился в потолок.
- Борь? – она потрясла его за плечо. – Ты чего?
- Спасибо, подрочил, - отозвался Борька, вытирая руки об одеяло.

[Ddevil]

Валерий Иванович зашел в троллейбус и вяло огляделся, в надежде увидеть свободное место. Мест как всегда не было, и он в ожидании приезда домой завис в блаженном состоянии подпитого на работе человека, уставившись в темное заляпанное грязью стекло... «Вроде весна, а мерзость какая, тьфу... слякоть...» медленно покатились, дернувшись вместе с троллейбусом его мысли. Чего-то хотелось... Как всегда в состоянии недоперепития хотелось чего-то большего, глобального, как будто за этим грязным стеклом скрывался тот мир, мимо которого он проехал через всю жизнь. «Ведь сорок восемь уже скоро... вот как жизнь промелькнула... как один миг... и что есть?» Вспомнилась жена в засаленном халате и бигудях, недовольное лицо дочери, стоптанные тапки и ему жутко, до щемления в грудной клетке, не захотелось домой... ну просто писец как не хотелось...

Троллейбус остановился. Валерий Иванович тупо смотрел в лицо входящим пассажирам.... Ну и рожи... И вдруг! Как удар током... Она.

Татьяна ему нравилась уже давно. Еще год назад, когда она только после института пришла работать в отдел, он сразу почувствовал к ней влечение... сильное... Но как-то все не находилось повода пообщаться поближе. Она была жуткой скромницей, никогда не участвовала в «корпоративных» попоищах и это никак не позволяло Валерию Ивановичу к ней подкатить. Да и не был он ловеласом и сердцеедом, чтобы так резко взять «быка за рога». Но ведь хотел же ее... как же ее хотел... И даже сейчас, стоя с ней в троллейбусе, он никак не мог сделать решающий шаг. Тут в мозгу опять всплыли тапки и бигуди жены... И подпитая душа Валерия Ивановича сдалась. «Ну ничего же страшного, если я просто подойду и поздороваюсь. Работаем вместе все-таки».

Он подошел к ней сзади. В нос пополз запах ее парфюма... «Ах, какая же всё-таки...»
- Здравствуйте Танечка..
- Ой, здравствуйте, ВалерьИваныч. Вот уж не ожидала Вас встретить. А вы из отдела так поздно?
- Да знаете, задержался... Домой совсем не хочется.
- А почему не хочется. Вы один живете?
- Да, совсем один (Чё я несу, трехнулся совсем). Я развелся Таня... и теперь вот как-то тяжело возвращаться вечерами в пустую квартиру (а, хрен с ним, все равно не узнает).

В глазах Татьяны промелькнул живой интерес. Она пододвинулась поближе и игривым тоном сказала:
- Ну надо же... я вот тоже сегодня одна... решила поехать проветриться, а то дома так скушно... а подружка ко мне только поздно вечером приедет. Вот и еду в «Пену» посидеть, так сказать – убить вечер. Если вам тоже некуда спешить – поехали вместе. Посидим по дружески, поболтаем.
Ее улыбка обнажила ровный ряд беленьких зубов. Валерий Иваныч сдался без боя:
- Да, конечно, я буду очень рад (а хрен с ней, с женой, такое бывает раз в жизни... посижу, развеюсь... а дома скажу что на работе...)

В «Пене» было накурено и многолюдно. Татьяна на удивление быстро нашла свободное место возле стойки. Валерий Иванович стесняясь, спросил:
- А что же вы будете пить, Танюша?
- Водку и апельсиновый сок. А вы?
- Я тоже (вот это да!!! А на работе никогда не пила...)

Через полтора часа бутылка водки опустела. Валерия Ивановича окончательно развезло. Склонившись над Татьяной, он всем усилием оставшейся воли пытаясь смотреть ей в глаза, а не на глубокий вырез ее блузки, чуть не плача, рассказывал ей о своем глубоком одиночестве и непонимании близких, разводе, и даже сам уже начал в это верить.
- Танюша... Вот смотрю я на вас. Вы прекрасны. И мне кажется, что у такой прекрасной девушки должна быть необыкновенная душа. Вот если бы мне выпало счастье быть рядом с вами, как бы я...
- Валера, прервала его излияния она – давайте возьмем еще бутылку и поехали ко мне. Здесь все рано делать уже нечего... А так мы хоть сможем поговорить по душам... раз вам так одиноко...
- Конечно Таня... я только за...

Вечер принимал неожиданный оборот. «Ну неужели... неужели...» При мысли только о возможности секса с Таней, у Валерия Ивановича сразу вставал... а с женой не вставал... почувствуйте разницу называется. И твердо уверившись в своем мужском всесилии, расплатившись за вторую бутылку, Валерик (так звала его жена по молодости) твердо настроился идти на абордаж и Татьяну сегодня во что бы то ни стало... лишь бы встало, как говорится.

Дома у нее никого не было. Разувшись в прихожей, Таня отвела его в кухню и усадила за стол. Поставила рюмки, достала из холодильника тарелку с несколькими кусками колбасы... Валерий Иванович заерзал...
- А вы живете одна?
- Да, одна... Иногда приходит ночевать подруга... Вот и сегодня должна придти... задерживается чего-то... Может пойдем в комнату, там нам, кажется, будет комфортней?
- Да конечно (вот оно! Вот. вот. вот...)

В комнате был полумрак, на стене красноватым оттенком теплился ночник. Они сели на кровать, пододвинули журнальный столик с закуской... Хряпнули по пятьдесят. Потом сразу еще... Таня откинулась на плечё, в ее мутноватых глазах светилась чертовская искорка...
- Поцелуйте меня, Валерий... мне как и вам сейчас так одиноко...

Она протянула руку и выключила ночник. Валера, сам от себя не ожидая такой прыти, навалился на нее. Руки полезли под майку. На ней не было лифчика... голова шумела... Юбка улетела в темноту... Татьяна начала стаскивать с него штаны. У него встал, как никогда. «Вот она, молодость...» - мелькнуло в голове. И ушло. Осталось: секс...секс...секс... Они шумно целовались, раздеваясь. Таня вздыхала... В тот момент, когда его губы уже потянулись... (сам от себя не ожидал!) к ее... послышался звук открывающей двери...
- Это подруга – горячо зашептала Таня - подожди минутку, я спрошу, может она присоединится... ты не против?
- Нет, что ты... конечно за!
Секс втроем! Фигасе!!! Да у него в жизни такого не случалось! Даже в самых сладких мечтах, и то он не мог бы в такое поверить... а тут... он... с ним...

Шушуканье в прихожей. В дверном проеме показалось два женских силуэта... Лица второй девушки Валерик не видел, да и не до красоты ее черт ему было... когда тут такое...
Подруга оказалась сговорчивой. Так и не включая свет в постели уже оказались втроем. Валерий Иванович приложил все свои силы и фантазию, хотя от него много и не требовалось. Девчушки были на высоте, он даже не мог понять, кто больше кого возбуждает, они его, он их или они друг друга... Такого уж в его жизни не было... уж точно...

Утро... Валерий Иванович открыл глаза. Татьяна лежала к нему спиной. В лучах восходящего солнца ее лицо было прекрасно. С плеча свисала еще одна женская ручка... Вспомнилась вчерашняя ночь... Валерик крякнул от удовольствия... Ну нада же... да... Чтоб такого насвистеть жене то... А хрен с ней... придумаю...

Вдруг ему стало жутко интересно, как все таки выглядит та, вторая... Ночью она была такой... он даже зажмурился от удовольствия. Он начал аккуратно переворачиваться. Она вздрогнула... Заспанные глаза... начали мгновенно округляться!
- Папа..??...
- Наташенька... дочка... Это ты?!!

Сладенькая девочка

Она родилась в жарких краях. Девочки в жарких краях созревают быстро: она и сама заметить не успела, как грудь и бедра ее налились сочной упругостью, а кожа сделалась упоительно-глянцевой. Она была очень красива, но врожденная скромность не позволяла ей открыто упиваться своим совершенством. Лишь иногда, ночами, лежа под черным южным небом и глядя на загадочное мерцание далеких звезд, она думала о своей красоте и мечтала о будущем. Она была уверена, что впереди ее ждет нечто прекрасное. Сонная тишина и ласковое дуновение теплого ветра из степи грели в такие моменты душу девочки, наполняя ее сладостным предвкушением светлой, радостной жизни. В такие минуты она забывала обо всем плохом, даже о своем сиротстве. Она не знала своих родителей. Спросить у растившего ее деда - стеснялась, а сам он ей ничего об отце с матерью не рассказывал: дед был молчалив и угрюм. Так и жила она в неведении...

Возможно, перепади на ее долю чуть больше людской теплоты и участия, не попала бы она в беду. Однажды, дед узнал, что человек по имени Гурген собирает таких же, как наша героиня нежных, трепетных девочек, чтобы отвезти их на Север, в Москву. Туда, где у людей водились еще деньг, туда, где можно было выгодно торговать их телами.
Лицо Гургена не понравилось девочке: грубо вылепленное, с мрачными потухшими глазами. Гурген больно прихватил ее за бедро:
- Хороша, - осклабил он зубы фальшивого золота, - попа широкий, - сладкий девочка.

Она вспыхнула, ибо впервые о ней говорили скабрезно и унизительно, говорили, как о товаре. Девочка хотела вырваться из цепких рук Гургена, но не смогла. Было поздно: тот сунул деду несколько мятых, потных кредиток и увлек ее за собой. Дорогой Гурген несколько раз сильно прижимал ее к себе.
- Сладкий мой, - все повторял он. Девочка подавлено молчала, боясь пошевелиться: ни жива, ни мертва. Левым боком она отчетливо ощущала жесткое, угловатое тело пистолета, спрятанного во внутреннем кармане куртки страшного попутчика.
Дорога оказалась долгой и изнурительной. Девочка и ее подруги по несчастью тряслись в тесном салоне нещадно скрипевшего, разбитого автобуса, готового развалиться на каждом ухабе. С каждым днем становилось все холоднее, и несчастные путешественницы теснее жались друг к другу, чтобы хоть как-нибудь согреться. На исходе пятых суток они въехали в Москву. Девочку поразило скопление серых громад: таких больших и мрачных домов она никогда не видела.

Гурген запер невольниц в подвале, где не было даже кроватей, а все освещение составляло крошечное оконце под самым потолком, в которое был виден лишь кусочек колючего октябрьского неба. Подвал был очень грязным - пахло гнилью, и еще, там были крысы. Девочка с ужасом смотрела, как они шныряли от стены к стене. Ночью пошел первый снег: девочка увидела его впервые. Она не спала, - зачарованно смотрела на сыпавшиеся сверху белые комочки, смотрела до тех пор, пока собравшийся на тротуаре небольшой сугроб не закрыл маленькое окно. И тогда девочка заплакала, заплакала тихо, чтобы никого не разбудить, заплакала, потому что впервые в жизни она смотрела на небо, а на душе не делалось легче, заплакала оттого, что надежда на что-то светлое и радостное ушла навсегда.
Утром скрипнула железная дверь: Гурген привел первого покупателя.

- Ну, - он широким хозяйским жестом указал на перепуганных со сна девочек, - один лучше другой, выбирай, какой нравится.
Покупатель, а это был высокий сухой старик в подбитом огневкой длинном лайковом плаще, медленно подошел к тоскливо жавшимся в дальний, самый темный, угол подвала невольницам. Он внимательно посмотрел на каждую и ткнул указательным пальцем, на котором отсутствовала одна фаланга, в нашу героиню.
- Ай, молодец, - засуетился Гурген, вытягивая оцепеневшую от ужаса девочку из толпы горестно молчавших подруг, - самый красивый, самый сладкий выбрал.
- Слатенькая девочка, - будто вторя Гургену, просипел старик (у него был очень неприятный, дребезжащий, словно механический, голос), и его холодно-безучастные, как у жабы, глаза на мгновение вспыхнули хищным жаром.
- Слатенькая девочка, - эти слова старик еще несколько раз повторил, когда они ехали в такси. Она тряслась рядом с ним на заднем сидении, а он все норовил ее обнять, придвигался ближе и ближе, обдавая табачным смрадом дыхания. Девочке уже не было страшно. Она отрешенно смотрела в окно автомобиля на мокрые грязные улицы, суетливых злых людей и думала о том, что все ее радостные чаяния умерли вместе с ночным снегом. И ей уже было все равно...

Она не испугалась, когда в задрапированной во что-то холодное и тяжелое квартире, куда они приехали, увидела еще двоих крепко пьяных, осоловевших мужиков с такими же безучастными, как и у старика, глазами. Она не испугалась даже в ту минуту, когда один из них, заросший жесткой густой щетиной со стальным отливом, грубо швырнул ее на широкий дубовый стол и занес над ней синюшное жало ножа. Она лишь тихо и коротко вскрикнула, когда сталь лезвия пробила ее упоительно-глянцевую кожу и двинулось дальше - терзать кровавую плоть. Ей уже не было ни больно, ни страшно, ей было уже все равно.

Так умерла сладенькая девочка. Злые люди ее зарезали. Зарезали и даже имени не спросили. Да и спрашивать было нечего - не бывает имен у арбузов.

(c) manuarmata.livejournal.com

[Леська]

Блин, я то подумала сейчас секс начнётся.....А это всего лишь арбуз.

[Chloe]

Сообщение от Леська

Блин, я то подумала сейчас секс начнётся.....А это всего лишь арбуз.

Было бы хуже, если бы секс начался, а потом оказалось, что это арбуз...

[Ddevil]

-Батя, ты Фёдора моего не видел?- сквозь сон услышал голос сына Василий.
-А х/з, где твоя зверюга околачиваеца! Ты её к батарее что ли пристёгивай, когда выгуливаешь!- недовольно буркнул он и повернулся к телевизору. В голубом экране, на белых шёлковых простынях валялась явно ничейная деужко в ляпёрдовом белье с сотовым телефоном и маняще-завораживающим голосом придавленного котёнка шептала: «Мне одиноко, позвони мне…..!». И куда тока она не прислоняла эту трубку, в конце концов, видимо не без подсказки режиссера, приложила таки её к уху.

От этого зрелища у Василия пошло явное шевеление в районе ширинки. Удивившись столь бурной реакции, он приспустил штаны и увидел….хвост, тонкий такой хвост с кисточкой на кончике. Остатки сна были разорваны в клочья суровой реальностью, как презерватив, надетый на выхлопную трубу работающего КАМАЗа. Немного придя в себя, Василий потянул за хвост, и вслед за ним показалось тельце. Это был Фёдор – тушканчик сына. Животное явно не желало покидать «норку» и отчаянно сопротивлялось, хватаясь за все доступные волосики Василия. Примерно после пяти минут борьбы и отборного мата зверь был отправлен с размаху апстену, судорожно сжимая в лапках пучки кучерявых волос.

-Дурак ты, Фёдор! По носкам моим шаришься, теперь вот в труханы прокрался…твоё счастье, что я мылся три недели назад! Ага! Гордый туркменский хищник! Вовка! Иди, забирай своего обдолбыша!- крикнул он. Фёдор валялся в нирване, подёргивая задними лапками, в передних он всё ещё сжимал пахнущую память о Василии.
Рекламы сменяли одна другую, и вот снова показалась полураздетая девушка и снова поманила в сладостный рай онанизма, посредством телефона и простейшего мануала. Василий решил последовать её призыву и удалился с мобилой в ванную.

Как всегда, приспустив треники и набрав заветный номер, он открыл кран с водой, уселся на край ванны и стал ждать ответа. В трубке послышались гудки. Сердце Василия затрепетало, а кое-что стало подёргиваться. Нет, не бровь! И даже не глаз!
Вдруг раздался звонок домашнего телефона. Василий выругался. Коннект со скупым мужским счастьем почти состоялся….
-Я подниму!- услышал Василий голос тёщи.
-Уфф! Хоть какая-то от неё польза…- подумал он.

В его трубке после гудков раздался щелчок, и послышалось: «Здравствуй шалун! Я – Элеонора….».
-Что на тебе надето?- ладони Василия начали потеть от возбуждения.
-Сегодня я маленькая школьница….- мурлыкал женский голос.
-УУУУУУУУУ- взвыл Василий.
- На мне школьная форма, носочки и бантики…..-
- А трусики какие? - возбуждённо спросил Василий по-тихонечку наяривая своего мини-клона.
- А их на мне нет, - прошептал нежно хрипящий голос, - хочешь, чтобы я сняла остальное?

- Дададада, снимай...Хотя нуевонахуй, тока сиськи покажи, - в разворошённом тушканом Федором (это не ахтунг!!! Просто зоофилия) гнезде стал просыпацо одноглазый змей нашего героя.
-А может я сниму всё? И ты будешь ласкать моё упругое тело?-
-Так! Никакая нагота не бывает так соблазнительна, как полуприкрытая! Скидавай всё, кроме наскоф….и… можешь бантеки оставить!
Эротичность атмосферы накалялась, когда до обескровленных мозгов Василия дошло, что во входную дверь уже давно кто-то настойчиво звонит.

- ААААА БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! *тут послышался мат*
- Ты уже кончил дорогой? –
- Да нет, просто...-, и прикрыв рукой телефон крикнул, - Кого там нах принесло?????-
- Вася, я открою!- вдруг услышал Василий отдалённый голос в мобильнике…… От неожиданности он рухнул в ванну.
-Евдокия Кузминична?- как бы слегка интересуясь, сказал Василий в трубку. Кровь резко стала возвращаться обратно к мозгу и отливать соотвецна от стремительно опадающего члена.
-Ой…. Послышались короткие гудки.
-Тваю мать жизнь!- завопил Василий.

******************
Василий представлял тёщу, снимающую школьную форму со своей 120 килограммовой тушки, и вот она, эротично облизывая губы, стоит перед ним в носках и бантиках…. Его рвало…
Фёдор, пробегая мимо ванной, где гибли эротические фантазии Василия, направился на кухню где, как-то странно посмотрев на раскрасневшуюся Евдокию Кузминичну, втянул носиком запах…..

[Ddevil]

Я стоял на балконе семнадцатого этажа и смотрел на суету внизу.....

А посмотреть было на что. Там разворачивалась прямо таки драма... Кто-то окровавленный (мне правда почти не видно было крови, но я точно знал что она есть) лежал на земле и стонал (опять же - мне то не слышно было, но что может еще делать израненный человек ?). Кто-то уже и стонать не мог - слишком мало от него осталось. Вокруг них суетились люди, стараясь помочь. Иногда кто-то и добровольцев сам становился пострадавшим - сверху с некоторой периодичностью обваливались куски здания, либо из дверей и окон вырывались столбы огня.
Толпы зевак в некотором отдалении в принципе делали то же самое, что и я сейчас - глазели, но было между нами маленькое отличие... Я стоял на балконе этого самого здания. Я умирал. Вернее в тот момент я еще был жив и большей степенью невредим. Но другого исхода не предвиделось - верхние этажи обвалились внутрь. Коридор полыхал огнем. А машины пожарные не могли подъехать из-за завалов это раз, из-за регулярно повторяющихся вспышек пламени, это два. Да если бы и подъехали - до семнадцатого этажа вряд ли бы достали...
Зато с другой стороны, трещины в стене становились все больше и балкон грозился просто обвалиться нафиг вместе с еще несколькими этажами и жизнями.
Слышны были крики из запертых завалами комнат. Кто-то звал на помощь, кто-то пытался выбраться сам. Но я был реалистом. Я видел что это невозможно. Я просто стоял. Мог бы и походить конечно, но что толку?

Смотреть на панику внизу мне надоело. Чем бы еще заняться... Я достал телефон и позвонил любимой. Интересно... всегда было интересно, что чувствует человек перед смертью... например когда его ведут на эшафот... Не знаю что чувствовали они, а я - ничего. Страх прошел, лишь только я осознал неизбежность. Желание спастись - тогда же. Жить хотелось конечно же... Но так уж вышло.
- Да? - раздалось в трубке. Я на секунду опешил. Что сказать то? "Извини родная, я сейчас умру..."??? Я ответил как обычно.
- Привет, малыш...
- Привет, Карлсон - засмеялась она. Сто раз эта шутка повторяется, и еще ни разу не приелась... она так смешно это говорит.. я иногда даже просил специально так сказать - мне всегда это поднимало настроение. Так и сейчас.
- Что делаешь? - стандартный вопрос.
- Да ничего особенно. Сейчас вот документы отправила... Представляешь.. тут ... помнишь я говорила про поставщиков из Швеции?
- Ну да.
- Так вот они подписали контракт и теперь я буду получать 5 процентов от суммы сделок... классно? - ее голос сорвался на детский фальцет и она засмеялась.
- Это хорошо, солнышко. Я же говорил, что у тебя все получится.
- Ага, ага !!! Я молодец у тебя, правда?
- Конечно. - на меня навалилась грусть. Оно и не удивительно.
- А еще...
- Котенок! - я перебил ее. Но "уходить" по английски не хотелось.
- Да?
- Я тебя люблю... Ты самое лучшее что у меня было в жизни... - голос начинал предательски дрожать.
- Я тебя тоже! Ты же знаешь... поему ты грустишь.. что-то случилось? - вот жешь блин. Выдал таки меня голос.
- Нет, малыш. Просто хотел чтобы ты знала. Хотел тебе это еще раз сказать. А что, нельзя? - попытался отшутится я.
Молчание. Не поверила... Да уж, в такой ситуации актерское мастерство как то отшиблось...
- Слушай... тут такое дело... У меня батарея садится в телефоне. -врать не хотелось, но что делать... - А мне мать должна звонить. Если мне не дозвонится, то наверняка тебе звякнет. Передай ей, что приехать не смогу... И что я ее очень люблю...
Мелькнула мысль, что лучше бы самому позвонить ей. Но я посмотрел на все более проседающий балкон и понял что не успею.
- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ????
- Тю ! Ну просто передай !!!! Тяжело что ли?
- Хорошо...
- Пока, малыш... Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь...
- Я тоже... Позвони мне позже чуть, как освободишься.
- Если смогу...
Я положил трубку и вытер слезинку с щеки. Никогда не плакал. Я подошел опять к перилам. Но вниз смотреть не стал. Сзади послышался треск... Я стоял и смотрел на небо. Потом на свою правую руку - на безымянном пальце кольцо... серебряное... еще серебряное. Она мне его подарила, когда подавали заявление. Через две недели должно было стать золотым...
С жутким грохотом обвалилась стена и балкон вместе с ней. Вся эта груда камней полетела вниз, прямо на таки подъехавшую пожарную машину.
Я смотрел на кольцо. Я всю оставшуюся жизнь смотрел на кольцо.
Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь... И даже больше...