РАССКАЗЫ ЭРОТИЧЕСКИЕ И НЕ ТОЛЬКО.....

[вий]

Сообщение от PeachPit

Я умер почти 9 лет назад. Но я пишу вам не для того, чтобы рассказать как мне тут живется. Я пишу, чтоб рассказать вам свою историю. Историю моей большой любви. И еще хочу сказать, что любовь не умирает. Даже на том свете. Даже если её пытаются убить, даже если этого захотите вы. Любовь не
умирает. Никогда.
Мы познакомились 31 декабря. Я собирался встречать Новый год со своей третьей женой у своих старых друзей. Моя жизнь до её появления была настолько никчемной и ненужной, что очень часто я спрашивал себя :<Для чего я живу?> Работа? Да, мне нравилось чем я занимался. Семья? Я очень хотел иметь детей, но у меня их не было. Теперь я понимаю, что смысл моей
жизни был - в ожидании этой встречи. Я не хочу описывать её. Вернее, я просто не смогу описать её, чтоб вы действительно поняли, какая она. Потому что каждая буква, каждая строчка моего письма пропитана любовью к ней и за каждую ресничку, упавшую с её печальных глаз, за каждую слезинку я готов был отдать все. Итак, это было 31 декабря. Я сразу понял, что пропал. Если бы она пришла одна, я бы не постеснялся своей третьей супруги и подошел бы к ней в первую минуту нашей встречи. Но она была не одна. Рядом с ней был мой лучший друг. Знакомы они были всего пару недель, но из его уст я слышал о ней очень много интересного. И вот, теперь, я увидел её. Когда пробили куранты, и были произнесены тосты я подошел к окну. От моего дыхания окно запотело и я написал: <ЛЮБЛЮ>. Отошел подальше и надпись на глазах исчезла. Потом было опять застолье, тосты. К окну я вернулся через час. Я подышал на него и увидел надпись <ТВОЯ>. У меня подкосились ноги, на несколько секунд остановилось дыхание... Любовь приходит только раз. И это человек понимает сразу. Все, что было в моей жизни до этого дня - была мишура, сон, бред. Очень много слов есть этому явлению. Но жизнь моя началась именно в тот новогодний вечер, потому что я понял, я увидел в её глазах, что этот день - тоже первый день в её жизни. Второго января мы переехали в гостиницу, и планировали купить свой маленький уголок. У нас вошло в привычку писать друг другу на окнах записки. Я писал ей <Ты - мой сон>. Она отвечала <Только не просыпайся!> Самые сокровенные желания мы оставляли на окнах в гостинице, в машине, у друзей дома. Мы были вместе ровно два месяца. Потом меня не стало. Сейчас я прихожу к ней только когда она спит. Я сажусь к ней на кровать, я вдыхаю её запах. Я не могу плакать. Я не умею. Но я чувствую боль. Не физическую, а душевную. Все эти восемь лет она встречает Новый год одна. Она садится у окна, наливает в бокал шампанского и плачет. Еще я знаю, что она продолжает писать мне записки на окнах. Каждый день. Но я не могу их прочитать, потому что от моего дыхания окно не запотеет. Прошлый новый год был необычным. Не хочу рассказывать вам секреты потусторонней жизни, но я заслужил одно желание. Я мечтал прочитать её последнюю надпись на стекле. И когда она заснула, я долго сидел у её
кровати, я гладил её волосы, я целовал её руки... А потом подошел к окну.
Я знал, что у меня получится, я знал, что смогу увидеть её послание - и я увидел. Она оставила для меня одно слово <ОТПУСТИ>
Этот Новый год будет последний, который она проведет в одиночестве. Я получил разрешение на свое последнее желание, в обмен на то, что я больше никогда не смогу к ней прийти и больше никогда её не увижу. В этот новогодний вечер, когда часы пробьют полночь, когда вокруг все будут
веселиться и поздравлять друг друга, когда вся вселенная замрет в ожидании первого дыхания, первой секунды нового года, она нальет себе в бокал шампанского, пойдет к окну и увидит надпись <ОТПУСКАЮ>.

романтично

[tina]

Фантастический оральный секс

Роджер шел по улице, весело насвистывая новую модную мелодию "Ты целуй меня везде" - ту самую, которая подобно тараканам лезла нынче из любой щели, способной извлекать звуки. Он шел не спеша, поскольку фирма, в которую он направлялся, работала круглосуточно. Роджер год проработал наноботом, откладывая львиную долю каждой зарплаты, и теперь мог позволить себе расслабиться. Правда, для этого сначала нужно было еще раз поднапрячься, чтобы добраться до фирмы "Фантастические развлечения". Большинство людей перемещалось по городу на своих флай-карах, на такси или на общественном транспорте, но Роджер сегодня решил еще немного сэкономить, а заодно и отвлечься перед отдыхом от работы. Тем более, что и идти-то тут недалеко - каких-то пять часов. Работа нанобота тяжела и отвратительна. Не скажешь, что приходится копаться в дерьме (там, на молекулярном уровне дерьмо не пахнет), но каждое утро, идя на работу, знать, что сегодня тебя снова уменьшат в черт-знает-сколько раз и запихнут в кишки какому-нибудь толстосуму - это не для слабонервных. Роджеру уже давно по ночам снилось, как он вскрывает живот огромному толстому жирному дядьке и пылесосом выгребает оттуда всякую грязь. Этот сон снился ему каждую ночь, и психолог на работе сказал, что это значит - пора отдохнуть, развлечься. Роджер шел уже два часа (до "Фантастических развлечений" оставалось всего-то часа три), и размышлял: - За год мне удалось скопить почти десять тысяч, это чуть ли не на треть больше того, на что я рассчитывал. То есть, я могу тратить на развлечения не все деньги, а на оставшиеся купить, например, 3D-телек. Или, если добавить тысячу, то можно обставить кухню. Если так, то сегодня мне можно потратить не больше шести тысяч... Так, за размышлениями и подсчетами, Роджер незаметно для себя добрался до здания фирмы "Фантастические развлечения". Оно просто поражало своими размерами и внешним видом - здание было выполнено в форме половины планеты Сатурн с огромными рядами колец, идущих под углом примерно 650 к земле. Диаметр здания (это Роджер узнал из рекламного проспекта) составлял три с половиной километра! Конечно, здание (а особенно - кольца) было видно издалека, но сейчас, когда до него оставалось меньше пятисот метров, впечатление было поистине фантастическим. Роджер зашел в огромную приемную. Там располагалась длинная стойка, за которой стояли менеджеры и беседовали с многочисленными посетителями. То и дело из разных концов приемной раздавалось: "Свободная касса!" - на один из таких возгласов направился Роджер и очутился перед симпатичнейшей девушкой-менеджером в голубом костюмчике, с длинными черными волосами и милой улыбкой на розовых губах. Очаровательное создание промурлыкало: - Здравствуйте! Мы рады приветствовать вас в "Фантастических развлечениях"! У нас есть все, чтобы вы чудесно отдохнули! Как вы хотите сегодня развлекаться? - М-мм, - протянул Роджер, - а что вы можете предложить? - Самый популярный аттракцион на сегодня - увлекательное путешествие во внутренний мир человека! Вас уменьшат до размеров молекулы, и наногид проведет вас по всем закоулкам человеческого тела от мозга до пяток! И все это всего лишь за пятнадцать тысяч! Вы сможете увидеть, как кровь течет от сердца к легким, как образуются новые клетки и даже как наноботы лечат заболевания! Вы ведь заказываете наноботов для лечения, например, простуды? - М-м-м, нет, предпочитаю по старинке, водку с перцем. Есть ли у вас что-нибудь другое... не связанное с... нанотехнологиями? - Да, конечно! Например, вы можете отправиться на экскурсию вокруг Луны, совершить тур по Золотому Галактическому Кольцу, поработать целый год на марсианских рудниках или перенестись в прошлое, чтобы поохотиться на самых настоящих динозавров. Ну, или на доисторических бабочек, если вы динозавров боитесь. - А сколько все это стоит? - Путешествие на Луну - сто пятьдесят тысяч, тур по Золотому Кольцу - триста, полет в прошлое - пол миллиона. Рудники стоят семьсот тысяч, но там возможна рассрочка. - Э-ээ, а нет ли у вас чего-нибудь подешевле? Ели можно, не больше, чем на шесть... то есть пять тысяч? Улыбка девушки слегка померкла. - Ну-у-у, можем предложить вам отдых в Сочи за шесть с половиной тысяч. Или грязевые ванны в Крыму за шесть. Конечно, это не так увлекательно, как полет на Луну, но тоже ничего. Слова о крымской грязи напомнили Роджеру, что ему неплохо бы купить стиральную машину. На самоочищающуюся одежду денег, конечно, не напасешься, а вот стиральную машину за тысячу вполне можно себе позволить. Ну, конечно, если сегодня он потратит не больше четырех. - Э-э-э, а нет ли у вас чего-нибудь еще? Можно и попроще, тысячи за четыре? Прошел час. Роджер был полон энтузиазма. Девушка выглядела устало. - А что еще вы можете предложить? Подешевле? Девушка сурово взглянула на него из-под своих густых черных бровей, вдруг ее лицо просветлело, и она сказала: - Я знаю, что вам подойдет! У нас есть замечательный аттракцион под названием "Фантастический оральный секс". - Та-а-ак, - Роджер заметно приободрился. - И сколько это будет стоить? - За каждый оргазм мы готовы выплатить вам тысячу двести. - То есть как? Вы будете платить мне? Вы ничего не путаете? - Нет-нет, именно так, как я сказала. За каждый оргазм мы заплатим вам тысячу двести. - Интересно-интересно! И это действительно будет не просто оральный секс, а именно фантастический? - Да, фантастичнее не бывает! И оральнее - тоже. - Что ж, - обрадовался Роджер, - это мне подходит! А деньги вы выплачиваете после аттракциона? - Конечно. Чем больше оргазмов, тем больше денег. Роджер вдруг подумал, что это похоже на банальную сдачу спермы, но потом вспомнил про слова "фантастический" и "оральный", а так же тот факт, что в спермобанке таких сумм никогда не давали. Максимум, что ему однажды удалось получить - полтинник. Он немного успокоился, но все же решил уточнить: - А мне там будут... м-м-м... помогать... живые... м-м-м... люди? - Что вы?! - возмутилась девушка, - конечно нет! Никаких людей! Ведь аттракцион так и называется: "фантастический"! Поэтому и, как вы выразились, "помогать" вам будут фантастические персонажи. - Хорошо, - сказал Роджер, - я согласен. - Тогда подпишите здесь и здесь, - девушка подсунула ему какие-то бумаги, на которых Роджер, не глядя, расписался. Потом менеджер куда-то позвонила, говорила по телефону минуты три, а затем предложила Роджеру пройти за ней. Выйдя из приемной, они сели в мини-кар и некоторое время ехали по широкому павильону. Потом они поднялись на лифте, довольно долго шли по коридору мимо закрытых дверей, и наконец остановились у двери с номером 321. Девушка-менеджер повернулась к Роджеру и сказала: - Когда будете готовы закончить аттракцион, просто скажите: "Я кончил!", и все. Понятно? - Понятно. - Тогда прошу, проходите, - она пропустила Роджера в комнату и закрыла за ним дверь. Дверь, закрывшись, тут же исчезла, и Роджер очутился на просторной поляне с прекрасными высокими деревьями, чудной зеленой травой и необычайно красивыми цветами. Сам он стоял под огромным дубом, вокруг пели птицы, чьих имен Роджер не знал, и вокруг не было видно ни одной живой души. Рядом с дубом стоял столик с леденцами, и, в ожидании обещанного аттракциона Роджер запихнул в рот один из них. Вдруг из-за соседнего дерева вышла прекрасная обнаженная эльфийка. То, что эта высокая черноволосая девушка с большими голубыми глазами и великолепной фигурой была именно эльфийкой, Роджер понял по слегка заостренным ушам, выглядывавшим из-под локонов волос. В детстве он видел старое кино про эльфов, и помнил, что у них должны быть заостренные уши. И еще, кажется, большие волосатые ноги. Впрочем, ноги у эльфийки были как раз превосходные. Настроение Роджера резко поднялось. Эльфийка, не спеша, направлялась к нему. Когда она приблизилась на расстояние вытянутой руки, Роджер подумал, что вот сейчас она встанет на колени, и... Однако, эльфийка вставать на колени не спешила. Ее лицо вдруг исказила гримаса, и Роджер услышал откуда-то снизу странный хлюпающий звук. Он посмотрел туда и пришел в ужас: в животе у эльфийки образовалась дыра, и оттуда вылезало нечто противное, слизкое, мерзкое! И оно тянулось к нему! - А-а-а!!! - заорал Роджер, чуть не проглотив леденец, развернулся, тут же врезался головой в дуб, оттолкнулся от него и рванул в сторону. Практически мгновенно он выбежал с поляны и понесся прямиком через лес. Словно заяц он скакал между деревьев минут десять, после чего осмелился, наконец, обернуться и обнаружил, что ужасная "эльфийка", к счастью, за ним не гонится. - Да пребудет с тобой Сила! - услышал вдруг Роджер голос сзади. Он обернулся и увидел поляну, на которой стоял большой человек в сером плаще. - Кто ты? - спросил Роджер. - Лук. Лук Яньвокер. - ответил незнакомец. - А что ты здесь делаешь? - Сейчас здесь состоится мой поединок с Доном Цовой, и лучше тебе, сынок, держаться от этого места подальше. - Почему? - Потому что если Дон Цова победит, он затянет тебя на Темную сторону Силы. - А если победите вы? - Тогда я затяну тебя на светлую! - Нн-нет, я не хочу, чтобы меня куда-нибудь затягивали, - неуверенно пробормотал Роджер. - Вот я и говорю - вали отсюда! В этот миг отовсюду сразу зазвучала музыка - это был какой-то марш, необычайно тревожный, от него Роджеру стало очень страшно. На поляну вышел человек в черном плаще и большом черном шлеме. И Роджер побежал. Он бежал до тех пор, пока лес не кончился. Лес кончился как-то сразу и весь. Роджер просто вдруг очутился в пустыне, и вокруг - ни одного дерева. Он остановился, огляделся, пожал плечами и пошел, посасывая леденец, который каким-то чудом не выпал изо рта. Говоря начистоту, Роджеру этот аттракцион уже порядком надоел. Он даже хотел было крикнуть, как учила девушка-менеджер "Я кончил!", но вспомнил о деньгах и передумал. "В конце концов", - думал Роджер, - "никто не говорил, каким именно образом я должен получить оргазм, чтобы забрать деньги". Он оглянулся - вокруг никого не было, одни пески. "Да какая к черту разница!", - решил Роджер и расстегнул ширинку. В тот момент, когда он собирался приступить к ручному варианту зарабатывания денег, в пустыне раздался взрыв, и в небо взвились клубы дыма. Из них появился огромный джинн, который громовым голосом заявил: - ЗДЕСЬ ЭТИМ ЗАНИМАТЬСЯ НЕЛЬЗЯ!!! Роджер сначала слегка ошалел, но потом проявил храбрость и смекалку: - А тебе какое дело? Чем хочу, тем и занимаюсь! - Ну, смотри, - миролюбиво сказал джинн, - я предупредил. Но денег тогда не получишь. Здесь не место, чтобы всякой пакостью заниматься. Сказав это, джинн исчез, а Роджер, подумав немного, застегнул ширинку и уныло побрел дальше. "Следует признать", - думал Роджер, - "что аттракцион действительно фантастический. А, если вспомнить, как я орал, то, пожалуй, что и оральный. Но где же, черт возьми, секс?". За следующим барханом пустыня вдруг закончилась, и Роджер оказался в городке, на улицах которого не было видно ни одного человека. С удивлением он осматривал невысокие и явно пустые глиняные домики, каменные мостовые и скудную растительность, как вдруг земля затряслась. Впереди раздались оглушительные звуки, как будто огромное чудовище, динозавр метров пятьдесят в высоту, шел по городу. Роджер посмотрел вперед и понял, что это действительно огромное чудовище - динозавр высотой метров пятьдесят. Невероятная зеленая тварь шла прямо на него, а он стоял, словно прикованный к одному месту. До монстра оставалось метров десять, когда вдруг Роджер ощутил во рту ужасную горечь. В этот момент он осознал, что интенсивно сосет леденец, который почему-то неожиданно изменил свой вкус. Только это его и спасло - выплюнув леденец, он закричал изо всех сил: - Я кончил! Я кончил! Я кончил! Тут же город вместе с динозавром куда-то пропал, а Роджер оказался в небольшой комнате с одним креслом и приоткрытой дверью. Без сил он рухнул в кресло и просидел в нем без движения примерно полчаса. Когда он очнулся, то увидел все ту же девушку-менеджера. - Поздравляю, - заявила она, - вот ваша тысяча. - Н-но я же так и не получил никакого оргазма? - удивился Роджер. - А о вашем оргазме речи и не шло. Аттракцион "Фантастический оральный секс" мы устраиваем для индульгенцев. - Для кого? - Ну, вы же знаете, что наша компания работает не только на Земле, но и на других планетах Галактики, в том числе и на планете Индульгенция. Тамошние жители не прочь поразвлечься. У них есть интересная особенность - их половой орган существует отдельно от тела, а связь с ним происходит телепатически. Для нас он похож на леденец, даже чуть сладкий на вкус. Только в момент оргазма становится горьким. - Вы тоже пробовали? - Конечно, нет! Мне и так неплохо платят! Так вот, индульгенцы очень любят, когда оральное удовольствие им доставляют люди - наша слюна действует на них возбуждающе. А особенно им нравится, когда человек делает это во время сильного нервного стресса. Вот мы и устраиваем им такие аттракционы, а они готовы за это очень неплохо платить. Так что, если захотите, приходите еще. - А вы не думаете, что я подам на вас в суд? - Конечно, нет, - усмехнулась девушка. - Вы же сами подписали все бумаги. - А почему тысяча, вы ведь обещали тысячу двести? - Ну вот же, в договоре все написано: двести идет в благотворительный фонд развития нанотехнологий на планете. То есть вы, фактически, помогли тем несчастным людям, которые еще до сих пор вынуждены подрабатывать наноботами! У вас есть еще вопросы? Роджер сокрушенно молчал. Через некоторое время он выговорил: - Да. Чем закончился поединок этого, как его, Лука Янь-чего-то-тамера с черным Доном? - Пока ничем. Они еще дерутся. Дон Цова немного лидирует, по очкам. Но в целом ровно идут. Роджер кивнул, повернулся и медленно покинул здание. "Пивка что ли выпить, бутылочку", - думал он, возвращаясь домой. Потом прикинул, сколько у него теперь, после "отдыха" осталось денег, и решил: "а можно даже и две!".

[Opa]

Сообщение от tina

Фантастический оральный секс

Роджер шел по улице, весело насвистывая новую модную мелодию "Ты целуй меня везде" - ту самую, которая подобно тараканам лезла нынче из любой щели, способной извлекать звуки. Он шел не спеша, поскольку фирма, в которую он Роджер кивнул, повернулся и медленно покинул здание. "Пивка что ли выпить, бутылочку", - думал он, возвращаясь домой. Потом прикинул, сколько у него теперь, после "отдыха" осталось денег, и решил: "а можно даже и две!".

Романтично, примерно - как секас с летающей тарелкой....
Я все таки предпочел бы - автора поста....

[Koza]

Г Р Е Ш Н И Ц А
--------------------------------------------------

Чёрт влетел в форточку и уселся на подоконник.
В комнате было почти темно, лишь слабая лампочка в зеленом плафоне едва освещала широкую кровать, на которой не было одеяла. Приглядевшись, черт заметил и его - скомканное в уголке, в ногах спавшей на кровати девушки... "Или - женщины?" - подумалось черту: он не знал различия между этими понятиями, для него существовали только грешники и праведники. С первыми он РАБОТАЛ, вторые же изредка заезжали в ад на экскурсии в больших шикарных авто и в сопровождении вертлявых беленьких существ с маленькими крылышками.

Черту крылышки были без надобности. Он и так прекрасно умел летать, вертя, словно пропеллером, могучим хвостом с украшавшей его конец кисточкой. Кисточка на хвосте у этого чёрта была пушистой и мягкой, он даже пробовал ею рисовать, что никак не выходило у его сотоварищей. И потому, раздраженные каракулями, малюемыми их жесткими щётками на хвостах, они вымещали свою злобу именно на нем, обзывая его почему-то "голубым"...

Женщина ("Или - девушка?" - снова подумалось черту) сладко потянулась во сне и повернулась к нему лицом, он даже успел заметить страдальческую гримасу на лице спящей. Капризно дернувшись всем телом, она перевернулась на спину, чуть раскинув ноги в стороны, между ног же у нее черт увидел нечто ТАКОЕ, какого не было у него самого. Вернее же - это у нее не было того, что имелось в этом же самом месте у черта, а у него там подвешивалась этакая мягонькая штучка, которой он пользовался несколько раз на дню, сливая излишки жидкости из своего нутра. "А как же она? - задумался черт. - Может, у них, у людей, все иначе устроено? Видимо, они в этих случаях пользуются вот этими вот штуками..."
Черт еще долго размышлял над устройством и предназначением женских грудей, и пришел к выводу, что столь прелестные приспособления никак не могут служить для такого прозаического дела, с которым даже в аду принято было отходить в сторонку. Он удивился. Удивился себе самому: как же это он отметил необычайную красоту и изящество грудей?! И даже попенял себе за то, что смог подумать о них ТАКОЕ...
Девушка ("или, все-таки, женщина?!" - черт вконец растерялся, не зная, но страстно желая разобраться - в чем же разница?!) зашевелилась во сне, опять потянулась... Великолепная грудь ее выгнулась вверх, спина приподнялась над простыней, ноги раздвинулись еще шире и согнулись в коленках.
- О-ОХ, - ПРОШЕПТАЛА ДЕВУШКА. - КАК Я ХОЧУ... БОЖЕ, КАК ЖЕ Я... О-О, ОООХХ...
Черт, как и полагалось нечистой силе, был маленечко экстрасенсом, но и его почему-то смутила вдруг мысль о том, что проникать в чужие тайны неприлично. На службе - другое дело: там не до этики, там бдительность нужна - мало ли, кто из грешных чего задумает?! Да там ведь - не женщины, не мужчины: грешники там, все одним миром мазаны... Преодолевая смущение, черт, однако, настроился на биотоки женщины и послал сигнал вопроса.
- НУ, КАК ЖЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ГЛУПЫШ?! - НЕ ПРОСЫПАЯСЬ, УЛЫБНУЛАСЬ ОНА. - Я ХОЧУ... Я ХОЧУ ЭТОГО... НА БУКВУ "ХЭ"!..
На эту букву у черта был только хвост. С некоторым недоумением, но все же бережно и даже торжественно, черт преподнес красавице главное свое достояние, тайную свою гордость… Она нежно взяла хвост рукой, кроткая улыбка снова украсила ее лицо... покачала головкой (черт снова удивился: ОН ИМЕННО ТАК И ПОДУМАЛ - "ГОЛОВКОЙ", А НЕ "ГОЛОВОЙ"!) и принялась осторожно водить мягкой кисточкой по начавшим вдруг твердеть и темнеть вишенкам, которыми увенчивались те самые восхитительные возвышенности, столь нелепо воспринятые чертом поначалу. Она еле слышно застонала, потихонечку задвигались ее бедра, то сжимая, то разводя в стороны коленки, а головка (и снова черт подумал именно так!) беспокойно заметалась по подушке...
- Туда, туда! - простонала девушка. - Я уже хочу... туда!..
- Куда, МИЛАЯ?!
Черт не на шутку испугался своего вопроса: неожиданно он произнес его вслух, а к тому же употребил одно из тех слов, на которые в аду был наложен строжайший запрет!..
Женщина же вместо ответа судорожно дернула его за хвост, часто задышала и принялась водить кисточкой, ускоряя и ускоряя движения, вокруг ТОГО САМОГО МЕСТА, где у нее НИЧЕГО не было. Изумленный черт, поборов смущение (а скорее - просто забыв о нем), присел на корточки и заглянул ТУДА. Пушистые, мягкие - почти как его знаменитая кисточка! - волосики приоткрывали картину, от которой черта охватил восторг! Четыре нежно-розовых лепестка - по два с каждой стороны, набухли, налились соком и упруго изгибались, возвращаясь на свои места после каждого прикосновения. А между ними, в самой глубине, затаилось что-то такое, от вида чего у черта и вовсе перехватило дыхание. Оно, розовое, прелестно-нежное! - увеличивалось в размерах и медленно-медленно двигалось ему навстречу, и оно... оно... ОНО ДЫШАЛО!!!
- НУ ЖЕ, НУ!.. - ВОСКЛИКНУЛА ДЕВУШКА И ОТБРОСИЛА В СТОРОНУ ЕГО ХВОСТ…
"С такой замечательной кисточкой..." - опешил черт. - Но чего же тебе надо, чего?! - подумал он, даже не посылая биотоков (он был очень тактичным чертом, и не решался на такой вопрос). Однако девушка оказалась не меньшим, чем он сам, экстрасенсом.
- ОН ХОЛОДНЫЙ, ХОЛОДНЫЙ! - ВСКРИЧАЛА ОНА. - ХОЛОДНЫЙ!!!
Черт все понял. Он видел страдания женщины, а его приучали не обращать внимания лишь на страдания грешников. Он страстно желал помочь ей, облегчить мучения, но не ведал, как это сделать. Женщине нужно было что-то ТЕПЛОЕ, и это теплое должно было проникнуть ТУДА. Теплым у черта был один лишь язык, и он, не раздумывая, коснулся его кончиком лепестков, затем проник еще глубже, до самой сердцевины... Черт никогда не пробовал сладкого - на все сладкое в преисподней было табу, но ЭТО было где-то даже за пределами его представлений о запретном сладком! Женщина стонала, дышала прерывисто и часто, раскачиваясь как маятник... Черт видывал гримасы на лицах грешников, слыхивал их стоны, но здесь он своим шестым чувством ощущал, что эти гримасы, эти стоны - от счастья, и это счастье дарит женщине он - тот, кому полагается "дарить" человеческим существам совсем иные эмоции!.. И он все яростнее, позабыв обо всем на свете, работал и работал своим вёртким языком...
- ЫЫЫ, - СКУКСИЛАСЬ ВДРУГ ДЕВУШКА, ОТШВЫРНУВ ОТ СВОЕГО СОКРОВИЩА ГОЛОВУ ЧЕРТА.
"В чем дело?! - ошарашенно подумал черт, и этот вопрос невольно выскочил из его центра передачи биотоков. - Чего тебе еще?!"
- ТВЕРДОГО! - ЗАКРИЧАЛА ДЕВУШКА, ДЕРНУВШИСЬ ТАК, ЧТО ЕЕ НОГА ЧУТЬ НЕ ЛЯГНУЛА ЧЕРТА В ТУ САМУЮ ШТУЧКУ. - ТВЕРДЫЙ, НУЖЕН ТВЕРДЫЙ, А У ТЕБЯ...
И она, обхватив ладошками бедра и оттопырив большие пальцы, начала быстро-быстро теребить лепестки, а затем всунула пальцы глубже - туда, где только что был его язык, и стала энергично надавливать на то, что было промеж лепестков и чуть выше...
Внезапно она подпрыгнула, перевернулась на грудь и изогнулась так, будто бы под нею что-то лежало, и сразу же, продолжая действовать руками (черт уже не видел, как именно она это делает), начала то прижиматься к этому "чему-то", то от него отталкиваться...
Черт не понимал, что под нею должен был быть КТО-ТО, А НЕ "ЧТО-ТО", как подумалось ему. Но и с ним самим происходило нечто совершенно необычное! ТА ШТУЧКА, которая до сей поры служила ему лишь для не вполне приличного дела, почему-то вдруг забеспокоилась, зашевелилась! И где-то там, где, по утверждениям его наставников, у человеческих созданий помещалась ДУША - там тоже что-то заволновалось и защемило, а ему, нечистому, никакой души иметь не полагалось по штату!.. "ТА ШТУЧКА" же постепенно начала твердеть - как и те самые вишенки, как и та самая горошинка, и... И вдруг ОНА сделалась ничуть не мягче любого из его рогов! Черт признался себе, что сперва, когда девушка попросила о "твердом", он подумал было именно о рогах, и догадался-таки тут же отогнать от себя это КОЩУНСТВЕННОЕ (ну, и словечко-то в лексике ЧЕРТА!) предположение. Но теперь черту подумалось: а может быть, надо бы ВОТ ЭТОЙ ШТУЧКОЙ? - и эта мысль испугала его еще более предыдущей. "Как же, - смутился он, - разве ж можно?! Она у меня для такого дурацкого дела, а ей хочется чего-то необыкновенного... чего-то приятного, СЛАДКОГО… Не-ет, нет... Это не то... Но - что же тогда?!" - и он в растерянности присел на край кровати.
А женщина металась по кровати. Она хрипела, стонала, выла! Теперь уже черт никак не мог взять в толк - было ли ей больно оттого, что нет в ней того самого ТЕПЛОГО И ТВЕРДОГО, или ей до такой степени хорошо. Но он явственно ощущал, что ей чего-то недостаёт! А его "неприличная штучка" стала, в конце концов, просто мешать, и черт попытался прижать ее к ноге. Однако ОН (черт интуитивно пришел к мнению, что эта штука - все же мужского рода) выпрямился, но прикосновение показалось ему настолько приятным, что в сознание нечистого вкралась совсем уж странная мысль. И он решил попробовать еще раз притронуться к НЕМУ РУКОЙ (так черт втайне именовал свои лапы). По телу пробежала дрожь: и от осознания того, что он неимоверно рискует, и... от УДОВОЛЬСТВИЯ! ОЧЕРТЯ голову, он зажал ЕГО в руке, и - будь, что будет! - задвигал ею, глядя, как примерно то же самое вытворяет то ли девушка, то ли женщина на скомканной и свороченной в угол простыне...
Вверх - вниз, вверх - вниз... Он неторопливо двигал рукой, поглаживая ЕГО, а женщина между тем продолжала изгибаться, запрокинув головку и приоткрыв рот, из которого исходили странные нечленораздельные звуки.. Черт ско-рее догадался, чем почувствовал: из НЕГО исходило ТЕПЛО!..
"ОНА ХОТЕЛА... ТВЕРДОГО И ТЕПЛОГО?! - осенило вдруг черта. - Но... может быть, это самое ТВЕРДОЕ и должно быть ТЕПЛЫМ, как... как ОН?! Или... мое ТВЕРДОЕ должно быть в ее ТЕПЛОМ?! Мой "ОН" должен... должен… быть... в НЕЙ?!"
Сомнения уже не мучили черта! Он решился. Подобно всем чертям, он был необычайно гибок, и ему удалось такое, что никогда не могло быть исполнено ни одним акробатом человеческого рода: изогнувшись у изголовья женщины, он присел так, что его ТВЕРДОЕ И ТЕПЛОЕ поместилось в ТЕПЛОМ ротике красавицы, а его же язык, пробежав по упругому заду ее тела, отыскал и то отверстие, в которое уже углублялся почти до корня. Хвостом же, замечательнейшей своей кисточкой, он принялся водить неустанно по всему ее телу, уже не задумываясь - девушка перед ним или женщина... Наконец его язык остановился там, где продолжали свое дело ее неутомимые пальчики… Язык девушки, ее ласковые губки доставляли неимоверное наслаждение той самой ШТУЧКЕ, истинного предназначения которой черт не знал до этих мгновений. Но вдруг женщина рухнула на постель, замерев на несколько секунд, издав перед этим вздох, показавшийся черту вздохом обреченной...
Черт испугался.
ВЕДЬ, ЕСЛИ ОНА УМЕРЛА - ОНА ПОПАДЕТ В РАЙ?! Иначе и быть же не может с таким прелестным созданием, не гореть же ей в огненной геенне?! Но ведь тогда они не смогут быть вместе?! Они больше не увидятся?! Значит... значит... О-о, как же несправедливо устроен этот мир!!!
…Девушка, полежав некоторое время недвижно, снова медленно заработала языком и губами, но во рту у нее уже ничего не было: убитый горем, черт выпустил ЕГО оттуда, и ОН как-то незаметно уменьшился в размерах, снова сделавшись ТОЙ ШТУЧКОЙ... Черт спохватился, сжал ЕЕ рукой и немедленно заправил обратно, туда же... Несколько мгновений - и ОН обрел прежнюю свою силу и упругость… черту сделалось нестерпимо хорошо... он тоже задергался, и... что-то вдруг выплеснулось из НЕГО в ротик девушки, и черт... черт... не смог сдержать вопля огорчения и страдания! - ведь он решил, что сделал ей что-то гадкое что-то такое мерзкое...
…И ДАЖЕ НЕ ОЩУТИЛ САМОГО-САМОГО БЛАЖЕНСТВА...

...Она проснулась от крика испуганного черта. Гримаса исказила хорошенькое личико, но это было не омерзение, не страх... лишь удивление и разочарование...
- ЗНАЧИТ, ЭТО БЫЛ НЕ ТЫ... - ПЕЧАЛЬНО ПРОИЗНЕСЛА ОНА.
- ЭТО БЫЛ Я! - УДИВИЛСЯ И ОБРАДОВАЛСЯ ЧЕРТ. - ЭТО Я ЖЕ...
- ДА Я НЕ О ТОМ... – С ДОСАДОЙ ПЕРЕБИЛА ДЕВУШКА. - ТЫ ДЛЯ МЕНЯ - ВООБЩЕ НИКТО... И ВЗДОХНУЛА...
- А ТЫ - КТО?
- Я? - ПЕРЕСПРОСИЛА ОНА. - Я - ГРЕШНИЦА... ГРЕШНИЦА...
- НЕ-Е-ЕТ!!! - ЗАКРИЧАЛ ЧЕРТ. - НЕ-ЕТ!!! ТЫ БУДЕШЬ В РАЮ! У МЕНЯ СВЯЗИ, Я УСТРОЮ ТЕБЯ! Я ТЕБЯ…
И ТУТ ЖЕ ОТШАТНУЛСЯ ОТ СОБСТВЕННОЙ ДОГАДКИ:

- Нет... Нет... Я не смогу... Не смогу!.. Как же я без тебя?! если ты в раю, а я... Я там, а ты... Если ты там, тогда... Не-ет, я не-смо-гууу!!! Понимаешь - не смогу!.. Мы должны... мы не можем быть вместе... мы не должны...
Черт совершенно запутался. Он уткнул голову в матрас, и почувствовал, как неизвестная жидкость потекла по его морде - от глаз по щекам. Он слишком хорошо знал, какая участь уготована грешникам в потустороннем царстве... и тут он впервые пожалел о том, что не явился в этот мир бледным существом с крылышками за спиной...
ХОТЯ... ПОЖАЛУЙ, БУДЬ ОН АНГЕЛОМ - НЕ БЫЛО БЫ ЭТОЙ НОЧИ...

* * * * * * * * * * * * *
Он долго и задумчиво летел по ночному, уже розовеющему небу, лениво помахивая руками, хотя надобности в этом вовсе не было, поскольку он имел превосходнейший хвост. А на ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ от хвоста стороне междуножья была не менее замечательная ШТУЧКА, истинное назначение которой он теперь знал. Он еще долго раздумывал, как же она называется на языке людей? Видимо, именно на букву "Хэ"? Но как же именно?!.
Не придя ни к какому определенному выводу, черт отбросил эти размышления...
Он долго бродил по аду, пока дорогу ему не преградили двое с вилами. Разумеется, начальство знало уже обо всем: есть же у нечистой силы такие способности... Самый главный, криво усмехаясь, сплюнул в сторону и брезгливо произнес: - Не зря тебя голубым прозвали... сучий потрох... - И, повернувшись к охранникам, указал на него и презрительно бросил: - В КОТЕЛ!..

...КОГДА ЕГО ТАЩИЛИ К КОТЛУ, ОН ЖЕЛАЛ ЕЙ СКОРЕЙШЕЙ СМЕРТИ: НАКОНЕЦ-ТО ОНИ СМОГУТ БЫТЬ ВМЕСТЕ!..


(C)

[ПоZzетивнOесуществоЯ]

Ранее утро...8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следуетначать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темнотеоделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть сталосветать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветертак и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в негокак можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этогорешил, ни каких роз, только весенние цветы...праздник же весенний.
Яподошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с оченькрасивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветыдействительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству соленными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло.
Старотипныйплащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы незашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки,такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены дозеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок,был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем простоотвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но иона была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицомстарого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное игордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял,что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десятокпорезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусилоот холода, его руки были синего цвета… его очень трусило, но она стоялна ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу.Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматриватьдеда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старыйизмученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явнопочувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертойбедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка….милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то… прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку… сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали отсюдова, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,- с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля,- как-то очень тихо спросил дед.
Явидел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли вглазах мужчины. Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,- уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана посередине.
Дедпытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желаяслушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю…На руку дедаупала слеза…Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
-Слышишь ты, Сука, что же ты, блядь, делаешь? – начал я, пытаясьсохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-топобледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня какмышь на удава и молчала.
- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
-Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, чтобы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э….а…ну…я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица.
Всеэто время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Якинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду. -На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слезы, одназа одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой иплакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дедмотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломаннуюветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.
Янес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянулдеда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут явспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай менявнимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не гоже, сегодня жевосьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У дедахлынули слезы… они текли по его щекам и падали на плащ, у негозадрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.
Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы…мы…45 лет вместе… она заболела… я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…

[ФилаДрозафила]

Прочитал рассказик с утра и настроение моё улучшилось.
Много букв да.


Я люблю свою лошадку...
Вообще-то я люблю лошадей. В детстве у меня была книжка про них – про стать, масть и всякую прочую дребедень. Я все это разучил, хвалился всем, какой я ниибаца крутой коневод, и рассказывал, как вороные ахалтекинцы любят на досуге дрючить саврасых орловских рысаков. Однажды меня даже попросили рассказать, почему у коней такие большие пиписьки, но я с гневом отверг этот вопрос, мотивируя это тем, что лошадь – благородное животное, и было бы неуважением к ее многолетнему стажу труда на благо человечества обсуждать какие-то там половые органы. Про пипиську Мухтара там или Алого, например, никто ведь не говорил, в самом деле? Хотя, честно говоря, мне и самому было очень интересно, но книжки почему-то обходили стороной этот таинственный факт, поэтому однозначных объяснений в то время у меня не было. Впрочем, и сейчас тоже нет.


Когда мне было лет семь, я первый раз сел на настоящую лошадь. Она оказалась очень толстой и скользкой, а самое главное - на ней не было ни седла, ни поводьев, поэтому, когда она тронулась, я начал потихоньку сползать вбок, что в итоге привело к моему падению. Мне было совсем не больно, но приземлился я аккурат в кучу ее же собственного дерьма, причем лицом. Лошадь спокойно побрела дальше, а я так и сидел, обескураженный, весь в лошадином говне, пока папа меня не подобрал. Надеюсь, он ничего не заплатил тому засаленному хачику, который был хозяином этой похуистичной кобылы. Это был первый тревожный звонок в моем знакомстве с лошадьми, и, как это ни удивительно, последний. Нет, не то чтобы я разлюбил лошадей. Просто немного охладел.

Однако в недавнем прошлом с моей знакомой произошла одна преинтересная история, которая вновь возбудила во мне чувство радости за этих добрых и задорных копытных зверей.

Пошли они как-то с подругой гулять в парк. Прогулка не предвещала ничего экстраординарного, по крайне мере, до того, как они не повстречали на своем пути всем знакомый аттракцион «пракатись-на-лашатке-всего-за-пейсят-рублей-это-очинь-увликательно-и-интиресно-пачуствуй-сибя-дартаньяном». Две в меру обгрызенные клячи понуро фыркали и лениво скребли копытами асфальт.

- Ой, лошадки, - заверещала подруга. – Ой, лошадки! Давай прокатимся?

Мою знакомую (назовем ее Юлей) охватило чувство легкого недоверия к тому, насколько феерическими могут оказаться впечатления от поездки на этих кургузых колченожках, хмуро сбрасывавших подхвостный балласт и демонстрировавших полное безразличие к внешнему миру. Но ее подруга твердо решила, что эти стремительные скакуны должны, во что бы то ни стало, промчать их с ветерком по тенистым парковым аллеям, и спорить с ней было бесполезно.

Задрипанная девочка-коневод, сплевывая шелуху от семечек под копыта своим травоядным подопечным, вяло помогла девочкам взгромоздиться на безмятежных мустангов. Затем к ней присоединилась вторая, не менее задрипанная, и кавалькада из двух полудохлых иноходцев, увенчанных прелестными всадницами, и пары совершенно ублюдочных коневодчиц должна была уже тронуться в свой триумфальный путь по подмосковному Версалю. Но не тут-то было.

Одна из лошадок, на которой восседала подруга моей знакомой, вдруг забеспокоилась. Она начала фыркала чуть громче, переступать с ноги на ногу, усиленно кивать и мотать головой и проявлять другие тому подобные признаки озабоченности. Вторая лошадь начала ей вторить, и даже чуть более агрессивно. Всадницы, разумеется, тоже заволновались, но, не обладая большим опытом в конном деле, предпринять ничего не могли. Девочки-коневоды нахмурились и даже перестали грызть семечки. Они переглянулись, и в их взглядах тут же отразилось понимание происходящего. «Течка…» - бледнея , прошептали они в унисон. Но увы – было уже поздно.

Юлина лошадь вдруг огласила парк пронзительным «иго-го!» и мощно взбрыкнула, тут же развеяв все иллюзии насчет своей неповоротливости и умиротворенности. Поводья, разумеется, тут же вылетели из рук коневодчицы. Юля побледнела и, что есть силы, вцепилась в холку. Лошадь опустила свои копыта прямо на круп своей коллеги, недвусмысленно планируя совершить что-то ужасное.

Другая девочка-коневод оказалась чуть проворнее и за секунду до того, как вторая лошадь, ощутив удар, рванула галопом по аллее, сдернула Юлину подругу с седла (кстати, упала она прямехонько в эпицентр лошадиного туалета, а куча там была не в пример больше той, в которой я побывал в детстве), чем спасла ее от того, от чего не удалось уберечься самой Юле.

Лошадь, на которой восседала до смерти перепуганная Юля, снова взвилась на дыбы, показав всем пространство своего живота от груди до селезенки.

- Конь… - только и смогла ошарашено пробормотать подруга, протирая глаза от зеленых какашек.

Мощное ржание снова пронеслось над парком, и конь пустился вдогонку за своей возлюбленной, унося на себе намертво вцепившуюся в его гриву Юлю.

- Стоя-а-ать!!!! – заорали обшарпанные девочки и, побросав кулечки с семечками, бросились вдогонку.

Надо сказать, что Юля вообще до этого видела лошадей только на картинках и в кино. Никогда в жизни ей не приходилось не только скакать на лошадях, но даже подходить к ним близко. Конечно, ей всегда импонировали мушкетеры и ковбои, смело несущиеся на своих скакунах в бой за честь своих возлюбленных, но представить себя в их роли она вряд ли могла. Что ж, такой шанс ей представился. Сполна.

Кобыла, удиравшая от распаленного жеребца, гнала по аллее, как сумасшедшая. Конь, а вместе с ним и обалдевшая и ничего не соображающая Юля, неслись за ней вдогонку, периодически оглашая окрестности оглушающим ржанием. Ржал, естественно, конь. Юлю трясло и мотало, она билась задницей о седло, периодически ощущая, что вот-вот из него вылетит. Ее ноги выскочили из стремян, которые стучали по крупу непарнокопытного Казановы, придавая ему еще большее ускорение. Девочки-коневоды безнадежно отставали от влюбленной пары. Юля чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Но все это еще были только цветочки…

Кобыла, почувствовав, что конь неминуемо ее настигает, сделала резкий рывок в сторону и поскакала по лесистой местности, продираясь сквозь кусты и деревья. Ее преследователь вновь взмыл на дыбы (бедная Юля – надо отдать ей честь, она снова удержалась) и припустил за беглянкой. К Юлиным несчастьям теперь добавились новые – сильно пересеченный рельеф (теперь она поняла, что страдания ее задницы до этого лесного забега были просто мягким массажем) и ветки деревьев - конь ловко уклонялся от попадавшихся ему на пути ветвей, и все удары доставались несчастной Юле, - вся в иголках и листьях, с расцарапанным лицом, она была похожа на принцессу лесных ежей.

Конь оказался все-таки проворнее своей любовницы, а может, она и не так уж хотела от него убежать, но, тем не менее, – после нескольких минут безумной лесной скачки преследователь практически настиг свою жертву. Юля, находившаяся к тому времени на грани потери сознания, так или иначе, смогла понять, что сейчас ей, ко всему прочему, грозит еще и стать участницей лошадиной оргии. Эта мысль совсем не добавила ей самообладания и радости, но поделать она ничего не могла, и потому смирилась с происходящим, надеясь лишь на то, что темп гонки, наконец, упадет и она как-нибудь сможет спрыгнуть с пегого маньяка.

Темп действительно упал. Но совсем не так, как предполагала Юля. Лошадь, до этого улепетывавшая со всех ног, вдруг встала как вкопанная. Конь, несшийся за ней на всех парах, тормознул так же быстро, взрывая копытами землю. От такой резкой остановки Юля взмыла над шеей своего буцефала, не отпустив, однако, гривы, но подпруга, не выдержав, лопнула, и многострадальная девочка с клочьями лошадиных волос в руках полетела вместе с седлом вперед, через голову коня, и шмякнулась о впереди стоящее дерево. Она сползла, обирая кору, по стволу прямо в росший под дерево куст и, обессилевшая, наблюдала за тем как ее конь, не переставая ржать и фыркать, самозабвенно долбил своей огромной елдой абсолютно спокойную кобылу. Кобыла при этом уныло щипала листья с куста, в котором лежала Юля, и косила на нее свои грустные зеленые глаза, словно извиняясь за своего бесстыжего друга. Процесс лошадиного совокупления проходил достаточно долго, и Юле даже начало казаться, что ее присутствие здесь выглядит вполне закономерно.

Вскоре неподалеку раздался треск веток и топот множества ног – это подоспели запыхавшиеся девочки-коневоды вкупе с половиной посетителей парка, бросившихся догонять взбесившихся лошадей. Увидев описанную картину, они все как один повалились на землю, корчась от смеха. Не смеялась почему-то только Юля.

В общем, после того происшествия Юля почему-то стала любить лошадей еще меньше, и теперь относится к ним с некоторым недоверием. Никаких серьезных травм она не получила – лишь синяки да ушибы и расцарапанное лицо. Я как-то даже думал подарить ей на день рождения плетку и шлем жокея, но передумал. Черт его знает, можно ведь и по морде плеткой получить, а это, по ходу, очень даже больно.

Я бы рассказал вам еще пару лошадиных историй, например, о том, как шесть здоровых мужиков всю ночь просидели на одиноком дереве, росшем в чистом поле, спасаясь от пары бешеных лошадок. Но об этом – в следующий раз. (с)

[tina]

Хорошо, что на чатланах никто не катается..)

[HARIER]

Наступил вечер. Время идти к стоматологу. Леночку записала на прием мама, ей очень понравился врач, старший мужчина, очень приятный, и специалист отличный. Рассказывала что очень легко делает, а главное безболезненно. Для Леночки это было самое главное, поскольку она панически боялась стоматологов. В связи с тем, что весь день был расписан, Игорь Петрович, так звали доктора, по просьбе мамы согласился задержаться и таки после основного приема принять Леночку, и записал ее на 20.00.

Леночка пришла немножко быстрее, поскольку боялась, чтобы не опоздать. Присев в прихожей она начала скучно разглядывать многочисленные дипломы, полученные врачом за границей. Чем меньше времени оставалось до приема, тем страшнее становилось. Жуткий звук турбинки и вязганье инструментов, приводил в ужас. От страха, оголенные ножки аж посинели, и покрылись гусиной кожей. Оделась она в коротенькую юбочку, и полупрозрачную блузочку, под которой вырисовывался сексуальный с сеточкой лифчик, который привезла подружка из Франции, и подарила на именины.

Мама не разрешала так одеваться, потому что считала, что это уж слишком откровенно, но она уехала на дачу, а отец в командировке, и поэтому можно было не бояться за последствия.

Когда часы выбили 20.00 к Леночке вышла симпатичная медсестра, и извиняясь сообщила, что нужно еще подождать немножко, потому что, прием затянется еще на час. На улице совсем стемнело, и ожидание уже становилось невыносимым, когда вышла уже переодетая медсестра, и уходя домой, сказала, что доктор уже закончил, и сейчас к ней выйдет. Но прошло еще полчаса, пока в дверях появился пациент, а за ним вытирая руки, и Игорь Петрович. Пожелав всего самого лучшего, и благодаря за отличную работу, пациент вышел, и Леночка осталась наедине с доктором.

Он приятно улыбнулся, видно что девочка ему понравилась, и предложил ей пройти в кабинет, и сесть в кресло. Но к работе сразу не приступил, попросил подождать пока он примет душ, потому что жарко, а ему нужно освежиться. На часах уже было 22.00, и Леночка начала нервничать, на такую задержку она явно не рассчитывала.

Наконец в кабинет зашел доктор. Ему было лет сорок, приятной внешности, с очень нежными руками как для мужчины, в чистеньком халате. По не полностью высохшим волосам, было ясно что он действительно принимал душ, и свежий запах дорогих духов, приятно распространялся по кабинету. Присев на свое кресло, он внимательно осмотрел Леночку с ног до головы, от чего ей стало явно не по себе, поскольку только теперь она поняла, что при таком свете и в такой близости, ему видно все. Отодвинувшись к столику, ему пришлось немного наклониться, и взгляд упал на юбочку, под которой увидел полупрозрачные, такие же, как лифчик трусики. Это заметила и Леночка, но юбочка была на столько короткой, что под таким углом прикрыться было не возможно. Игорь Петрович подтянул столик к себе, и сел вертикально, что успокоило Лену, но не надолго. В следующий момент, он нажал на кнопку, и кресло начало трансформироваться в лежачее положение.

Теперь он мог осматривать ее как хотел, поскольку нужно было брать разные инструменты, и каждый раз наклоняясь, глаза невольно опускались на трусики. Леночке ничего не оставалось, как смириться с этим.

Осмотрев ситуацию во рту, пошутил, что пломбирование займет около полутора часа, и Леночке лучше расслабиться, и получать удовольствие. Но ей явно было не до шуток. Страх перед болью притупил ощущение неловкости, и кроме зубов она совсем не ощущала своего тела. Закинув голову ей вверх, и надев салфетку под бороду, доктор принялся за работу. Взяв турбинку, он начал медленно точить зуб. Сначала было не больно, но потом ближе к нерву, появилась боль и Леночка стала выкручиваться, стараясь отклониться от боли.

Приподнимаясь она то и дело проводила грудями по руке доктора, а еще стоны, напоминавшие половой акт, и юбочка, задравшаяся до неприличия, странно начали возбуждать его. Сначала Игорь Петрович боролся с возбуждением, но чем дольше это продолжалось, тем невыносимее становилось смотреть, на молоденькое, красивенькое тельце, сексуально двигавшееся под ним. Он не понимая, что делает, начал специально усиливать боль, чтобы больше насладиться видом малолеточки, извивающейся в кресле. Юбка задралась так, что видно было всю промежность, через полупрозрачный ситец.Занятая своей болью, Леночка абсолютно ничего не замечала, как Игорь Петрович с вожделением рассматривал все интимные места. Сознание помутилось, и желание начало брать верх над здравым умом. Медленно двигая рукой, Игорь Петрович начал каждый раз, надавливать, будто случайно на груди девочки, при этом делая очень деловое выражение лица.

Сочетание боли, и приятное ранее неизведанное ощущение от поглаживания сосков, начали делать свое дело, и Леночка даже не осознавая того, начала постанывать. Она даже не понимала, что с ней твориться, страх, боль, и возбуждение сделали с ней злую шутку. Где-то на подсознании, она понимала, что что-то твориться странное, но ничего поделать с собой не могла, и ей хотелось уже чего-то большего, чем просто поглаживание. В этот момент Игорь Петрович будто случайно, обронил инструмент, и он скатился между ног девочки, а поскольку кресло под углом, то дальше закатилось под трусики. Ни секунду не колеблясь, Игорь Петрович опустил руку под юбку и начал шарить за инструментом, и вместо того чтобы быстро взять его, он будто случайно продвинул его еще глубже, почти к заднице.

Продвигая руку глубже, он с силой надавил большим пальцем на клитор, Леночка взвизгнула от неожиданного ощущения, она не в силах что-то внятное сказать, лишь неразборчиво пролепетала:

-Зачем?

Но в ответ другим пальцем, Игорь Петрович надавил на анус так, что засунул туда полоску трусиков. Это была последняя капля, и Леночка выгнувшись дугой застонала от наслаждения. Выпрямившись, она с силой прижала руку к креслу, да так, что палец доктора глубоко проник в попу, а большой палец оказался на клиторе, и до инструмента уже никому не было дела. Несколько поглаживаний по клитору, и тело Леночки затряслось в экстазе, и она кончила. Уже совсем потеряв голову, она обняла доктора руками и начала целовать в засос, двигаясь клитором навстречу пальцу. Игорь Петрович с ужасом ощутил, что девочка еще девственница, и на минуту приостановился, но уже в следующий момент, подумав, что будь что будет, еще интенсивнее принялся теребить клитор. Понимание этого факта еще больше привело его в бешенство, ему хотелось во чтобы-то не стало трахнуть ее и сейчас, и уже ничего не могло его остановить, ведь ничего подобного у него в жизни не было.
Одним рывком он сорвал трусики, а другим стянул лифчик в низ, так что маленькие груди освободились, и начал жадно их целовать, одновременно расстегивая ширинку, и доставая огромный член, который от возбуждения был совсем уже мокрым.На секунду опустив глаза, и увидев огромных размеров член, Леночка осознала что зашла слишком далеко, и это не игра, и что сейчас ее трахнут, лишая девственности. Она попыталась остановить
процесс, но положение, в котором она находилась, не давало ни малейшего шанса даже приподняться, и она начала лишь дергаться, надеясь, что доктор остановится. Но сильная рука быстро стянула ее ниже, и она оказалась в очень выгодном положении, для доктора. Лежа горизонтально на сидении, ноги опустились в низ, и это дало возможность ему сесть на нижнюю часть кресла, и подкинуть ее ноги себе под руки. В таком положении Леночка вообще лишилась возможности, что-либо предпринять. Доктор не раздумывая, вогнал член в промежность, и двумя не сильными нажатиями, прорвал девственную плеву. Сначала страх и боль, привели Леночку в чувства и она начала всхлипывать, но в следующее мгновение после несколько движений члена,
возбуждение взяло верх, и она как сумасшедшая начала дергаться в такт движению члена.
Вид молоденькой девочки под собой, просто сводило с ума, и Игорь Петрович обильно кончил, заливая в нее огромное количество спермы. Это было вершиною блаженства, и то состояние в котором находился он, не могло остановить от дальнейших действий. Доктор быстрым движением перевернул девочку на живот, и приподняв поставил раком. Все это проделывалось с необычайной легкостью, поскольку Леночка весила около 45 кг., и это не давало никаких шансов на освобождение.
Намазав анус кремом, Игорь Петрович начал медленно вводить член в задницу. Он чувствовал как кольцо мышц под давлением члена начинают раздвигаться, и даже вскрик от боли не мог остановить его, и он увеличив давление проник в глубину. Это было вершиной наслаждения, поскольку девственная попка, настолько плотно сжимала член, что всего лишь несколько движений, и он опять кончил. Вытягивая член из задницы, он видел как сперма течет из маленького отверстия, и непонятное чувство гордости, смешенного со страхом переполняло весь его мозг. Надо было как-то выходить из того положения в которое он попал. Застегнувшись, Игорь Петрович предложил помочь девочке одеться, и после этого продолжить лечение зуба, но в ответ получил сильную пощечину.
Он понимал, что теперь придется отвечать за все, но это ни на минуту не заставило его пожалеть о том, что произошло несколько минут тому назад. Да и Леночка, если честно, понимала что так хорошо ей никогда не было, даже в фантазиях не могла представить такой истории, и возможно будет вспоминать всю оставшуюся жизнь, как на приеме у стоматолога лишилась девственности.

[HARIER]

Неожиданный визит.
Виктор Петрович вернулся домой немножко быстрее обычного, отпустили с работы из-за отсутствия света на комбинате. Работал он наладчиком станков на швейном комбинате, скучная, ежедневная работа, без какой либо карьерной перспективы. И в личной жизни никакой красочности, серенькая женушка, сопливые дети, даже отпуск и тот занят копанием картошки, вместо курортов.

Но в этот год, на работе не отпустили в отпуск, и пришлось пахать, а жену с детьми отправил в деревню,к ее родителям. Переодевшись, и приняв душ, Виктор Петрович пошел на кухню приготовить себе что-нибудь поесть, как вдруг раздался звонок в дверь. Удивленный Виктор Петрович открыл дверь, с интересом смотря, кто это может к нему прийти, ведь у него даже друзей толком нет, а подружек тем более. Перед дверью стояла соседка с третьего этажа, не молодая, но очень привлекательная женщина, с довольно красивой фигурой, как для ее возраста и удивление вызывал ее вид.

Кроме легкого халатика до колен и тапочек, на ней больше ничего не было, видно, что женщина прямо из квартиры. Смущенным голосом она начала рассказывать свою странную историю о том, как дверь ее квартиры захлопнулась, когда она убирала на лестничной площадке, и она в таком виде осталась на коридоре, а сын пошел на день рождение и будет поздно, так что ей ничего не оставалось, как прийти к нему. Смущенный Виктор Петрович поинтересовался, почему она пришла именно к нему, ведь в доме еще куча квартир, в которые
она могла обратиться.

Ответ явно удивил его, оказалось, что все в доме считают его самым порядочным человеком: не курит, не пьет, жена, дети, работа, короче идеальный человек в глазах соседей. После такого комплимента, ему ничего не оставалось, как предложить Веронике Павловне зайти к нему, и подождать возвращение сына. Не ломать же дверь.

Пройдя в комнату, Виктор Петрович предложил Веронике Павловне поужинать вместе, поскольку все уже готово, и есть самому как-то неудобно. Готовил он очень вкусно, поскольку жена вообще ничего в доме практически делать не умела, и ему пришлось все свалить на себя. Быстро накрыв стол, Виктор Петрович по хозяйски предложил что-нибудь для аппетита.

Веронике Павловне явно было неудобно, мало того, что свалилась, как снег на голову, так еще кушать приглашают, тем более выпить, но деваться было некуда и она с приятной улыбкой, приняла приглашение. Виктор Петрович открыл бар, но там кроме дорогого коньяка семилетней выдержки 0,7 подарок родственников на 40 лет, больше ничего солидного не было. Ничего страшного подумал он, срывая пломбу, все равно когда-то пришлось бы открыть, почему бы не сегодня? Вероника Павловна с ужасом посмотрела на открытую дорогую бутылку, ведь пить коньяк она не могла, потому что моментально пьянела, но сказать этого не решилась,
боялась обидеть такого щедрого соседа.

Ужин выглядел превосходно, засервировано было как в ресторане, потому что он первый раз готовил для кого-то, кто мог по достоинству оценить старания, а не вечно недовольная жена. За таким вкусным ужином Вероника Павловна решила, что ничего страшного не произойдет, если она позволит себе несколько стаканчиков, ведь
перенервничала сильно, а алкоголь расслабит немножко. Коньяк был отличным и они с легкостью выпили почти бутылку, не думая о последствиях. За приятным разговором они начали мгновенно пьянеть, если Виктор Петрович держал себя в руках, то Вероника Павловна явно поплыла, и с трудом соображала, что с ней происходит.

Через час после ужина, она просто отключилась, сидя на диване, а Виктор Петрович, не замечая ничего, философствовал на тему современной эстрады. Наконец когда он закончил и оторвал взгляд от телевизора, на котором крутили клип с оголенными девушками, он заметил изменения в состоянии его гостьи. Осмотрев сидячее тело, убедившись, что она просто пьяна, решил уложить ее на диване поудобнее, и когда он это делал,
халатик раскрылся, и показались трусики, кружевные полупрозрачные, очень сексуальные.

Виктор Петрович остолбенел, он ни когда не видел такой красоты. У его жены всегда были надеты плотные большие трусы, от вида которых все желание сразу пропадало, да и секс у них был сугубо деловой, для продолжения рода, и ни какой романтики. Сразу после свадьбы, жена предупредила, что получать удовольствие от секса это вульгарно, и чтобы он ничего больше чем поцелуй в губы и простое сношение не позволял. Вот так и жили 25 лет, без удовольствия, а он и не жаловался, просто привык. Он привык не смотреть на других женщин
потому что жена при всем этом, замечала его взгляд и сразу наезжала порывами ревности, говоря в конце, что она у него самая красивая и обаятельная, а он вспоминал ее трусы, секс если можно так назвать, и со всем покорно соглашался.

Так и катилась жизнь, и тут такой подарок судьбы, было от чего обалдеть. Немного успокоившись, Виктор Петрович решил немножко себе позволить большего, ведь она все равно спит и ничего не узнает. Он аккуратно раздвинул края халата, и неожиданно поясок развязался, и взору развернулась умопомрачительная картина,
Вероника Павловна была без лифчика. Ощутив невыносимое желание, и жар в члене, Виктор Петрович медленно пощупал грудь, смотря, не реагирует ли она на его ласки, но опьянение было настолько сильное, что ущипнув довольно сильно за сосок, она даже не пошевелилась.

Это было сигналом к тому, что можно большего себе позволить, и Виктор Петрович быстренько опустил руку на трусики и с силой начал массажировать клитор. Сначала не было никакой реакции, но после одновременного поглаживания и сосков, промежность стала мокрой, а это довело его до бешенства, уже совершенно утратив контроль, он грубо стянул трусики и увидел прекрасную картину, от которой его член просто стал вертикально. Виктор Петрович резко стянул трусы и медленно раздвинул ножки Веронике Павловне, уже ничего не могло помешать его вторжению, и он с какой-то даже жестокостью, чувствуя себя хозяином, засадил ей по самые яйца.

Он был настолько возбужден, что несколько движений и сперма струей влилась в Веронику Павловну, но остаток ему захотелось кончить в рот, и он резким движением раздвинул губы, и всунул член в рот, приятное
ощущение губ на члене опять возбудили. Немножко поразмыслив, что с ней можно делать все, Виктор Петрович перевернул тело на живот, а ноги опустил с дивана, и получилось что анус приоткрылся немножко. Он попробовал засунуть член в задницу, но она оказалась еще девственной, и не поддалась. Быстро сбегав за вазелином в спальню, он обильно смазал анус, а потом и член, и медленно начал пропихивать внутрь. Но тут неожиданно, тело начало двигаться, видно боль привела женщину в чувства, но это уже ничего не меняло, Виктор Петрович пропихнул резким движением член, и взяв Веронику Павловну за волосы чтоб не дергалась, продолжил насиловать.

Мычание женщины медленно перешло в стон и она уже начала двигаться на встречу члену. Дикий вскрик дал сигнал, что она кончила, тогда он вытащил член и поднес к ее рту. Вероника Павловна была настолько пьяна, что совсем не соображала что делает, схватила рукой член и засунула себе в рот, начала жадно сосать, пока
струя спермы не залила весь рот.

Двое сидели рядом около часа, размышляя о произошедшем. Вдруг Вероника Павловна вспомнила, что наверное сын уже вернулся, и быстро собравшись побежала к двери.

Соскочив с кровати, Виктор Петрович догнал ее у дверей, и повернув поцеловал в засос.

-Спасибо, у меня такое впервые. Сказала она.

-Надеюсь что не в последний раз. Ответил Виктор Петрович.

И она медленно пошла по ступенькам…

[HARIER]

Цена зачетов.

Никогда в жизни не мог представить себе, что такое может произойти со мной. Я далеко не отличник, или точнее твердый троечник. И это, фактически сыграло решающую роль со мной.

В школе я был тихоней, нерешительным и застенчивым мальчиком, и поэтому меня кое-как

дотянули до окончания школы, решив, что с меня все равно не будет никакого толку. Да вообще-то

и я так считал, но только не мой отец, который во мне видел от рождения великого врача. После

окончания школы, у меня даже никто не спрашивал, куда бы мне хотелось пойти учиться, за меня все решили, и я начал готовиться в мединститут на врача. Но тогда отец, со своими принципами и мировоззрением и не подозревал, в какую суму выльется столь престижная специальность. Но

переубедить его сменить на что-либо другое, было делом пропащим. Деньги, которые отец отложил,

рассмешили посредника, который обещал все устроить, и поэтому пришлось одалживать втрое

большею суму, чем у нас была. Я пробовал остановить отца, ведь эти деньги он собирал пять

лет, и я даже не представлял, как он их отдаст, но в ответ слышал одно и тоже:



-Будешь врачом, поможешь мне отдать, ведь у врачей зарплата не то, что у простых

рабочих.



И мне ничего не оставалось, как молча с ним соглашаться, хотя страх, за то, что я могу не оправдать

надежд, не покидало меня. Я даже в этом где-то был уверен, я чувствовал, что тот путь, на который меня направляет отец, принесет кучу неприятностей, но на тот момент я даже не мог представить,

каких именно.

И вот праздничный день, когда меня зачисляют студентом в медицинский институт. У отца

слезы на глазах, родственники пришедшие поздравить меня, с большим уважением смотрят на меня

они даже не догадываются, что я поступил за деньги, а не своим умом. Принимая поздравления, где-то в глубине душе, мне было ужасно стыдно, за разыгранную комедию, ведь все пропетые хвальбы,

совершенно ко мне не относились, а должны были принадлежать отцу, который заслужил на них.

После поздравлений началась грандиозная пьянка, на которой все тосты, были адресованы мне, и

в какой-то момент, даже показалось что, действительно это умная идея с институтом, и я стану

отличным врачом. Но последующие события перевернут, всю мою жизнь с ног на голову, и пожалуй

не раз я еще буду укорять отца за то, что со мной произошло, ведь не окажись я в этом проклятом

институте, никогда бы не пережил такого унижения и издевательства над собой, но сначала все

по порядку.

Первые дни, пока проходила начитка, все было отлично. Довольно дружная группа, весело

проходили деньки. Я, как и в школе, тихонечко сидел на последней парте, особо не напрягаясь, и не вникая во все, что происходило вокруг меня. Я надеялся, что, как и в школе, все проканает, и никто

меня трогать не будет, но институт это не школа, и я в вскоре это ощутил в полной мере. Уже во второй половине семестра, я почти ничего не понимал о чем идет речь на занятиях, но это меня не смущало, и я спокойно сидел, делая вид, что внимательно слушаю. И дело не в том, что я не хотел,

а в том, что я был неспособен, да к тому же лентяй, и самое страшное, наверное, что мне так было комфортно. Но всему должен был придти конец, и он наступил.

На первом зачете, меня начали спрашивать такое, про что я никогда и не слышал. Я старался что-то молоть, в надежде получить свою троечку, но какое же было мое удивление, когда мне поставили двойку, да и на пересдачу нужно было иметь допуск декана. Подобная ситуация произошла со всеми остальными зачетами, ни на один вопрос я внятно ответить не смог, это был конец. Дома, конечно, соврал, что все отлично, только зачетки пока не выдали, и как только получу на руки, сразу покажу отцу. А у самого, аж земля из под ног улетает, ведь если он узнает правду, то убьет, наверное. Ночь прошла в поиске плана выхода из ситуации, но под утро я должен был признать, что я даже на это не способен, и от этого стало так противно, что я сам себя за это возненавидел. На следующий день надо было идти к декану за допусками, и на это я решил сделать ставку. Возможно, она мне сможет помочь? Не знаю, почему я так решил, наверное, какое-то внутреннее ощущение, подсказывало мне, что это единственная соломинка, за которую, нужно ухватиться.

Наступило время приема. Я сидел на кресле в приемной, и ждал своего часа. Почему-то

меня назначили на очень позднее время, что конечно не могло не удивить, ведь рабочий день закончился, и никого больше не было на прием, но меня все равно не приглашали зайти. Томительных два часа просидел в ожиданиях, как будто меня испытывали на выносливость. Страшные мысли не покидали голову, ужасные сцены разоблачения моего обмана. Отец виделся со шлангом в руках, который лупит меня. Ржущие однокурсники, прикалывающиеся с моей тупости. Кошмар….

Вдруг мои мысли развеяли открывающиеся двери, и показалась женщина 45 лет, довольно

симпатичное лицо, притом, что она была слегка пышновата, все равно это не портило довольно привлекательную фигуру, одета она была как с иголочки, длинные ногти, с рисунками, стильная прическа, и очень красивый макияж, короче она производила впечатление, даже на такого сосунка как я. Она моментально уловила мой восхищенный взгляд, и по лицу проскользнула какая-то странная улыбочка, толи ухмылка, я так и не понял, но что-то подсказывало мне, что не к добру все это.



- Заходи! – сказала Валентина Валериевна, каким-то командным тоном, ослушаться которого,

казалось, было невозможно. И смотря на меня, как удав на кролика, сделала шаг назад, пропуская меня в свой кабинет. Кабинет был довольно больших размеров. Огромный стол посреди кабинета

черного цвета, несколько кресел вдоль стены, и красивый мягкий уголок, персикового цвета смягчал строгость окружающую.

- Садись – указала на диван, и я молча, опустив голову, легонечко на краешек попробовал присесть, но диван оказался настолько мягким, что я глубоко провалился, и оказался в неудобной для себя позе. Пришлось таки усесться глубже, и опереться на спинку. Я находился как-то в низу, и даже

мое сидение, давало какое-то превосходство надо мной. Она же села в огромное кожаное кресло, и закинув ногу за ногу, повелительно рассматривала меня сверху в низ. Я чувствовал себя так нелепо, что даже не мог собраться с мыслями, чтобы что-то внятно объяснить. Но Валентина Валериевна

резко меня прервала, и сказала:

- Я в курсе, зачем ты ко мне пришел, и что тебе надо.

Я молча опустил глаза.

- Но я не вижу выхода из сложившийся ситуации, пока… - коварно прищурив глаза, резко сказала она.

И тут я допустил самую, пожалуй, глупую ошибку, я начал со слезами на глазах рассказывать всю

свою историю, в надежде, что она меня пожалеет, и как-то поможет. Я еще был молод и не разбирался в людях, и не мог даже представить, что мою ситуацию, можно использовать в каких-то

коварных целях. И чем больше я плакался, тем черствее становился взгляд, и весь вид показывал

ее превосходство надо мной. Она как королева решающая, казнить или миловать, ослушавшегося раба. Заканчивая свою плаксивую речь, я сказал, что на все согласен, лишь бы остаться в институте.

Наверное, я выглядел как червяк на крючке, и огромная рыба решала каким образом меня съесть.

Наступила мертвая тишина, в кабинете стоял полумрак, и смотря на ректора против слабого света от окна, я мог лишь догадываться, какой взгляд направлен на меня. Эта тишина была просто невыносима, меня опять испытывают, ощутил я каким-то подсознанием, но я не смел, нарушить молчанку, страх перед этой женщиной парализовал меня. Она явно была хищник, а я чувствовал себя

беззащитной жертвой, и это ощущение, испепелило мою возможность сопротивляться, я подчинился

ей полностью, и готов был на любое указание с ее стороны, это притом, что она не проронила ни одного слова, она уничтожила меня взглядом. Не в силах больше выдержать взгляд, я просто опустил

голову, и ждал приговора.



- Говоришь, что на все согласен? – разрезал тишину голос.



Я вздрогнул от неожиданности, слова звучали настолько коварно, что ничего доброго от них ждать не приходилось.



- Н-да… - еле слышно пробормотал я.



- Я могу тебе помочь, но тебе придется рассчитываться за каждый зачет.



- У меня нет денег, я не смогу….



- Заткнись сопля, ты вообще что-то можешь, в этой жизни! – Я онемел, она просто орала на меня. Вскочив со стула, она быстро подошла ко мне и влепила пощечину. От шока я потерял полностью самообладание, и слезы брызнули из глаз. Я чувствовал себя униженным, оскорбленным,

раздавленным. Я понимал, что это было сделано для того, чтобы полностью взять меня под контроль.



- А мне нужны деньги, я очень обеспеченная женщина.- Понизив голос, сказала она.



Опять наступила пауза. Наверное, это было для того, чтобы я немножко пришел в себя. Бесполезные мысли как торнадо носились в голове, загоняя меня еще в больший тупик, из которого казалось, выхода нет. От стыда мне хотелось провалиться сквозь землю, меня ударила женщина, и я плачу

как тряпка. Короче, нету слов чтобы передать то состояние, в котором я находился.



- Что же мне делать? – Успокоившись немножко, спросил я.

Она медленно вернулась обратно и уселась в кресле. Потом, открыв дверцу тумбочки, достала видеокамеру, и направив ее на меня.



- Встань! – Приказала она.



Я еле поднялся на ватных ногах.



- Подойди поближе!



Я медленно стал в центре кабинета. Валентина Валериевна включила в это время настольную лампу,

и направила на меня, да так, что теперь я видеть ее не мог, поскольку свет был с ее стороны, и она оставалась в тени. Я прищурился от света который заслепил мне глаза, да наверное и мозги, потому,

что я ничего уже не соображал.



- Снимай штаны и дрочи! – указательным тоном приказала она.



- Зачем? - С недоумением пробормотал я.



- Тебя уже отчислять, или ты будешь паинькой? Сквозь зубы, угрожающе просычала она.



- Снимай, или я тебе сейчас еще раз в морду залеплю! – дико прокричала она.

Я остолбенел. Мне стало так страшно, что я даже не понимал, что я делаю, я начал медленно стягивать штаны, а потом и трусы, а слезы опять появились на глазах. Я стоял оголенный перед,

этой развратницей как на сцене, в потоке света. Я не мог ничего предпринять, я как в гипнозе, подчинялся каждому ее слову.



- Дрочи! – Еще раз повторила.



Я медленно взял в руку писюн, который висел как сосика, и легонько стал водить рукой, взад и в перед. Неожиданно, я начал замечать, что он начинает возбуждаться, и резко увеличиваться в размерах.

- Отлично! – Удовлетворенно заметила ректорша.



Наверное, что, все пережитое сделали со мной злую шутку, и через несколько минут, струя спермы,

выстрелила на ковер. Я не понимал, что твориться, я так сильно еще в жизни не кончал, я начал

осознавать, что вся эта ситуация, меня ужасно возбуждает, и от кайфа, мне даже голова закружилась,

да так, что я чуть не потерял сознание.



- Это был твой первый зачет, одевайся! – Даже с какой-то нежностью сказала она.



Я как в тумане, тяжело дыша, начал натягивать трусы на немножко уже уменьшившийся член.

Когда я оделся, настольная лампа, повернулась на старое место, и немножко осветила Валентину Валериевну. Я заметил ее раскрасневшееся лицо, и немножко взволнованный вид, юбка в одном месте была задрана. Я понял, что она тоже дрочила вместе со мной, но через свет направленный на меня, я этого видеть не мог.



- Подойди! – приказала она.



Я подошел к столу, и увидел камеру, из которой Валентина Валериевна вытягивала кассету, меня как

током прошило, все что я делал снято на камеру, о ужас!

- Теперь ты будешь делать все, что я прикажу, иначе кассета попадет к твоему отцу, и к однокурсникам, и тогда тебе конец. А теперь, убирайся из глаз моих, малый дрочун. Завтра в 20.00

продолжим сдавать второй зачет. И она, повернувшись, открыла сейф, и положила туда кассету.



Теперь я полностью в ее власти, она моя госпожа, а я полное ничтожество, о какой кошмар!!!

Такой бардак в голове, продолжался и весь следующий день, я с ужасом думал о назначенном

часе, что меня ожидает, что еще пережить придется, какую цену еще придется заплатить за ненавистные зачеты, и главное сколько это будет продолжаться? Но ответ в20.00.

Время приема я ожидал с дрожью в теле. Опять затяжное ожидание, тишина наполнила

здание института, лишь шарканье швабр уборщиц, в пустынных коридорах время от времени, напоминало что жизнь еще существует. Вдруг двери ректора открылись, и я онемел. На пороге

появилась Валентина Валериевна в коротенькой юбке, и полупрозрачной блузочке, через которую

проглядывал афигенно соблазнительный лифчик. Она переоделась, поскольку до этого, весь день

была одета в строгий костюмчик. Неужели это из-за меня, закрутилась мысль у меня в голове, и честно говоря, вид ее, меня не шуточно возбуждал. Мило улыбнувшись, она пригласила меня пройти в кабинет, и сразу же закрыла дверь на ключ. Я присел на тот же диванчик, а она, подойдя к музыкальному центру, включила какую-то приятную мелодию.

- Ну что, ты готов? – Спросила меня.

- Н-да … - Еле пробормотал я.

Вдруг она быстро подошла ко мне, и сняв туфельку, поднесла ногу к моему лицу, каким-то томным голосом сказала:

- Целуй.

Я аккуратно взял ножку, в свои руки и легонько приблизился губами к пальчикам, начал по одному целовать их. Запах женских ног, и касание тоненьких чулков, довели меня в одно мгновение, до бешенства. Она это заметив с ухмылкой, выдернула ногу, и я по инерции свалился на пол.

- Оставайся там внизу на коленях.- Приказала она, а сама уселась на мое место.

Я стоял на коленях перед ней, и моя голова оказалась на уровне ее юбки. Медленно она потянула юбку выше, и мне открылась картина, от которой я онемел. Чулки были пристегнуты к поясу, а дальше моему взору открывался островок темной поросли, и розовенькая щель ничем не прикрытая.

Вдруг неожиданно резким движением Валентина Валериевна ухватила меня за волосы, и сильно потянула себе между ног, да так, что я от боли я взвизгнул. Мой нос очутился в щели, и я втянул запах женской прелести.

- Соси! – Жестоким командным голосом скомандовала моя повелительница, и я повинуясь

начал обсасывать каждый миллиметр женской щелочки, особое внимание, уделяя клитору, стараясь

максимально угодить, вышедшей уже из себя ректорше. За некоторое время она начала кончать

извиваясь как змея, двигаясь по моему лицу, то вверх, то вниз. Когда она кончила, сдвинула ножки,

и немножко отдышавшись двинула меня ногой в грудь, и я опрокинулся на пол. Быстро подошла ко мне и наклонившись, нервно начала расстегивать ширинку и доставать член, я не рискнул даже шевельнуться, боясь получить коленом в живот. После она наклонилась и взяла его в рот, этого я явно не ожидал. Быстрыми движениями ее нежный ротик двигался по моему члену, то сдавливая то

ослабляя, язычок облизывал головку, все это было настолько профессионально, что уже за минуту

я стонал и бился в конвульсиях как бешеный, готовый на все , ради этих минут блаженства. Потом она приподнялась и вставила себе в промежность мой разрывающийся от эрекции болт. Мы трахались до тех пор, пока мой член не влил в ее лоно целую реку спермы, после чего меня остудила пощечина,

и железный голос приказал убираться.

Я вышел из кабинета, тяжело дыша, не в состоянии трезво мыслить, но с диким ощущением удовлетворенности. Это было немыслимо, но я просто торчал от всей этой ситуации, и уже представлял, как будет протекать следующий зачет, но все должно было изменится , и далеко не так как я себе представлял.

На другой день, после второй пары, ко мне подошла Валентина Валериевна и вложив в руку записку с адресом, сказала:

- Вечером в 20.00 пойдешь за этим адресом и сдашь зачет. Вопросы есть?

- Нет… – ответил я, и опустил глаза. Я понял, что теперь меня пустят по рукам, но я даже представить не мог, по каким…..