"И грустно и смешно" - сказки, притчи, рассказы..

[яАлька]

Возле дома просветленного Горного Даоса приземлилась серебристая летающая тарелка. Шлюз медленно открылся. Яркий белый свет залил лужайку у дома.
Из света показалась неестественно тощая и высокая фигура.
Рауати Ксентари, достойный сын расы Ксентари, вошел в дом Даоса и прямо с порога спросил:
— Что ты отдашь мне взамен на все тайны строения Вселенной?
Мудрец сидел профилем к своему гостю и созерцал стоящее перед ним жестяное ведро. Не поворачиваясь к пришельцу он спокойно произнес:
— Вот это ведро с говном.
Инопланетянин крепко задумался.
— Но почему? — наконец спросил он.
Мудрец медленно повернулся к гостю и строго посмотрел в его огромные темные глаза.
— Потому что в доме Горного Даоса, — изрёк он с нажимом, — не место ведру с говном!
В тот же вечер Рауати Ксентари стал его учеником.(с)

[Брызги Шампанского]

… Один человек пришел к своему Наставнику и спросил:
- Знаешь ли ты, что сказал сегодня о тебе твой друг?
- Подожди, - остановил его Учитель, - просей сначала все, что ты собираешься сказать через три сита.
- Три сита?
- Прежде, чем что-нибудь говорить, нужно трижды просеять это. Во-первых, просеять через сито правды. Ты уверен, что все, что ты хочешь сказать мне, есть правда?
- Да нет, я просто слышал…
- Очень хорошо. Значит, ты не знаешь, правда, это или нет. Тогда просеем это через второе сито – сито доброты. Ты хочешь сказать о моем друге что-то хорошее?
- Нет, напротив…
- Значит, продолжал Учитель, - ты собираешься сказать о нем что-то плохое, но при этом даже не уверен, что это правда. Попробуем третье сито – сито пользы. Так ли уж необходимо услышать мне то, что ты хочешь рассказать?
- Нет, в этом нет никакой необходимости…
- Итак, заключил Наставник, - в том, что ты хочешь сказать мне нет ни правды, ни доброты, ни необходимости. Зачем тогда говорить это?

[Fantastica]

Говорят, что однажды собрались в одном уголке земли вместе все человеческие чувства и качества. Когда СКУКА зевнула уже в третий раз, СУМАСШЕСТВИЕ предложило: - А давайте играть в прятки!? ИНТРИГА приподняла бровь: - Прятки? Что это за игра? СУМАСШЕСТВИЕ объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает глаза и считает до миллиона, в то время как остальные прячутся. Тот, кто будет найден последним, станет водить в следующий раз и так далее. ЭНТУЗИАЗМ затанцевал с ЭЙФОРИЕЙ, РАДОСТЬ так прыгала, что убедила СОМНЕНИЕ, вот только АПАТИЯ, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре. ПРАВДА предпочла не прятаться, потому что в конце концов ее всегда находят, ГОРДОСТЬ сказала, что это совершенно дурацкая игра (ее ничего кроме себя самой не волновало), ТРУСОСТИ очень не хотелось рисковать. - Раз, два, три, - начало счет СУМАСШЕСТВИЕ. Первой спряталась ЛЕНЬ, она укрылась за ближайшем камнем на дороге, ВЕРА поднялась на небеса, а ЗАВИСТЬ спряталась в тени ТРИУМФА, который собственными силами умудрился взобраться на верхушку самого высокого дерева. БЛАГОРОДСТВО очень долго не могло спрятаться, так как каждое место, которое оно находило казалось идеальным для его друзей: Кристально чистое озеро? Для КРАСОТЫ. Расщелина дерева? Так это для СТРАХА. Крыло бабочки? Для СЛАДОСТРАСТИЯ. Дуновение ветерка? Ведь это для СВОБОДЫ! Итак, оно замаскировалось в лучике солнца. ЭГОИЗМ, напротив, нашел только для себя теплое и уютное местечко. ЛОЖЬ спряталась на глубине океана (на самом деле она укрылась в радуге), а СТРАСТЬ и ЖЕЛАНИЕ затаились в жерле вулкана. Первой оно, конечно же, нашло лень. Потом услышало, как ВЕРА спорит с Богом, а о СТРАСТИ и ЖЕЛАНИИ оно узнало по тому как дрожит вулкан, затем СУМАСШЕСТВИЕ увидело ЗАВИСТЬ и догадалось где прячется ТРИУМФ. ЭГОИЗМ и искать было не нужно, потому что местом, где он прятался оказался улей пчел, которые решили выгнать непрошеного гостя. В поисках СУМАСШЕСТВИЕ подошло напиться к ручью и увидело КРАСОТУ. СОМНЕНИЕ сидело у забора, решая, с какой же стороны ему спрятаться. Итак, все были найдены: ТАЛАНТ - в свежей и сочной траве, ПЕЧАЛЬ - в темной пещере, ЛОЖЬ - в радуге (если честно, то она пряталась на дне океана) Вот только ЛЮБОВЬ найти не могли. СУМАСШЕСТВИЕ искало за каждым деревом, в каждом ручейке, на вершине каждой горы и, наконец, он решило посмотреть в розовых кустах, и когда раздвигало ветки, услышало крик. Острые шипы роз поранили ЛЮБВИ глаза. СУМАСШЕСТВИЕ не знало что и делать, принялось извиняться, молило, просило прощения и в искупление своей вины пообещало ЛЮБВИ стать ее поводырем. И вот с тех пор, когда впервые на земле играли в прятки... ЛЮБОВЬ слепа и СУМАСШЕСТВИЕ водит её за руку...

[Skolopendra]

« Письмо вождя индейского племени Ория »

“Мне все равно, чем ты зарабатываешь себе на жизнь.
Я хочу знать, отчего болит твоё сердце. Смеешь ли ты мечтать о том, чтобы исполнилось твоё самое заветное желание?

Мне все равно, сколько тебе лет. Я хочу знать, можешь ли ты рискнуть и выглядеть смешным ради любви, ради мечты, ради приключения, которое люди называют жизнью.

Мне все равно, в каком знаке зодиака находится луна в твоем гороскопе и какие планеты её окружают. Я хочу знать, сумел ли ты познать горе, погрузился ли ты на самое дно печали. Сумел ли ты выстоять и стал более открытым миру благодаря предательству или содрогнулся в страхе перед новой болью? Я хочу знать, можешь ли ты выдержать боль, мою или свою, не скрывая и не смягчая её, и не пытаясь все исправить.

Я хочу знать, можешь ли ты жить радостью, моей или своей, можешь ли ты быть диким и танцевать, как безумный. Можешь ли ты наполниться экстазом так, чтобы счастье лилось через край? Можешь ли ты забыть обо всем на свете, даже о том, что ты человек, даже о том, что ты должен ходить по земле? Умеешь ли ты летать?…

Мне все равно, правдивы ли твои слова. Я хочу знать, можешь ли ты разочаровать другого, чтобы следовать своей правде, чтобы быть честным с самим собой. Можешь ли ты выдержать обвинения в предательстве и не предавать свою душу? Можешь ли ты, попирая веру, оставаться тем, кому можно доверять?

Я хочу знать, умеешь ли ты каждый день видеть красоту в том, что некрасиво. Умеешь ли ты черпать силы в её отсутствии?

Я хочу знать, можешь ли ты жить, осознавая свое поражение или моё, мне все равно, и при этом стоять на краю озера и кричать огромной серебристой луне: "ДА!!!".

Мне все равно, где ты живешь и сколько у тебя денег. Я хочу знать, можешь ли ты после ночи горя и отчаяния, истощённый от слез и невыносимой боли, встать и делать все, в чем нуждаются наши дети.

Мне все равно, с кем ты знаком и как сюда попал. Я хочу знать, сможешь ли ты стоять со мной посреди огня, не пошатнувшись.

Мне все равно, что ты знаешь и кто тебя этому научил. Я хочу знать, что наполняет тебя изнутри. Что останется, когда не будет ничего?

Я хочу знать, можешь ли ты быть наедине с собой, нравишься ли ты себе в отражении пустоты?”
49824L.jpg

[Skolopendra]

Этот старик находился в доме престарелых последние дни своей жизни.
После смерти, все считали, что он ушел из жизни не оставив в ней ценного следа.
Когда медсестры начали разбирать его скудные пожитки, наткнулись на интересное стихотворение, которое поразило работников своим содержанием и смыслом.
Одна из сотрудниц взяла копию в Мельбурн.

Приводим дословный перевод на русский. В английском оригинале стих звучит очень поэтично и поражает красотой рифмы (с)

558028_500373900006192_1984905855_n.jpg

Капризный старик

Что ты видишь медсестра? Что ты видишь?
Что ты думаешь, когда смотришь на меня?
Капризный старик, глуповат…
С непонятными укладом жизни, с отсутствующими глазами?

Переводящий попусту еду?
Когда ты кричишь "Давай старайся!"
И кажется тебе, что он не замечает, что ты делаешь.
Вечно теряющий носки или туфли?

Ни на чем не настаивающий,
но позволяющий тебе делать с ним все что угодно?
День которого нечем заполнить,
кроме как купанием и кормлением?

Вот что ты думаешь? Это ты видишь?
Открой глаза, медсестра.
Ты не смотришь на меня.
Я скажу тебе, кто я.

Даже сидя здесь тихо,
подчиняясь вашему распределению,
питаясь по вашему желанию.
Я все еще мальчик десятилетний, живущий с отцом и матерью,
Братьями и сестрами и мы все любим друг друга.

Молодой юноша шестнадцати лет, с крыльями на ногах
Мечтающий встретить любовь свой жизни на днях.
Жених, которому скоро 20 и у которого выпрыгивает сердце,
Помнящий клятвы, которые обещал исполнить.

А сейчас мне двадцать пять и у меня есть свой малыш.
Который нуждается в моем руководстве, охране и доме.
Человек, которому тридцать! Мой малыш быстро вырос,
Мы связаны друг с другом нерушимыми узами.

А в сорок мои сыновья выросли и покинули дом.
Но моя женщина рядом со мной и она не дает мне горевать.
И вот в пятьдесят снова малыши играют у моих ног,
Опять мы с детьми, моя любимая и я.

Темнота сгустилась надо мной – моя жена мертва.
Я смотрю в будущее и вздрагиваю от ужаса.

Теперь я живу ради детей и ради их детей.
И я думаю о годах... о любви, которая у меня была.
Теперь я старик… и жизнь жестокая вещь.
Издеваясь, заставляет старость выглядеть глупо.

Тело дряхлеет и разваливается, величие и сила уходят.
И теперь на том месте камень, где однажды было сердце.
Но внутри этой дряхлой оболочки все еще живет молодой человек,
И снова и снова сердце от стуков пульсирует

Я помню всю радость, я помню всю боль.
И я люблю и живу! В этой жизни как прежде.
Я думаю о годах, которых было так мало
и которые пролетели так быстро.

И я соглашаюсь с упрямым фактом,
что ничто не может продолжаться вечно.
Так откройте глаза ваши, люди!
Откройте и посмотрите. Не капризный старик!
Посмотрите внимательней и увидите МЕНЯ!

====================================
Оригинал

Cranky Old Man

What do you see nurses? . . . . . .What do you see?
What are you thinking . . . when you're looking at me?
A cranky old man, . . . . . .not very wise,
Uncertain of habit . . . . . . . . . . with faraway eyes?
Who dribbles his food . . . ... . . and makes no reply.
When you say in a loud voice . .'I do wish you'd try!'
Who seems not to notice . . .the things that you do.
And forever is losing . . . . . . . . . A sock or shoe?
Who, resisting or not . . . . . . lets you do as you will,
With bathing and feeding . . . .The long day to fill?
Is that what you're thinking?. .Is that what you see?
Then open your eyes, nurse. . you're not looking at me.
I'll tell you who I am . . . . .. As I sit here so still,
As I do at your bidding, . . . . . as I eat at your will.
I'm a small child of Ten . .with a father and mother,
Brothers and sisters . . . . . . . who love one another
A young boy of Sixteen . . . .. with wings on his feet
Dreaming that soon now . . .. . . a lover he'll meet.
A groom soon at Twenty . . . ..my heart gives a leap.
Remembering, the vows . . . . .that I promised to keep.
At Twenty-Five, now . . . . .I have young of my own.
Who need me to guide . . . And a secure happy home.
A man of Thirty . . . . . . . My young now grown fast,
Bound to each other . . .. With ties that should last.
At Forty, my young sons .. .have grown and are gone,
But my woman is beside me . . to see I don't mourn.
At Fifty, once more, . . . . .Babies play 'round my knee,
Again, we know children . . . . My loved one and me.
Dark days are upon me . . . . My wife is now dead.
I look at the future . . . . . . . I shudder with dread.
For my young are all rearing .. . . young of their own.
And I think of the years . . . And the love that I've known.
I'm now an old man . . . . . . .. and nature is cruel.
It's jest to make old age . . . . . . . look like a fool.
The body, it crumbles . . .. . grace and vigour, depart.
There is now a stone . . . where I once had a heart.
But inside this old carcass . A young man still dwells,
And now and again . . . . . my battered heart swells
I remember the joys . . . . . . . I remember the pain.
And I'm loving and living . . . . . . . life over again.
I think of the years, all too few . . .. gone too fast.
And accept the stark fact . . . that nothing can last.
So open your eyes, people . . . . . . . . . open and see.
Not a cranky old man. . .
Look closer. . . . see. . . . . ME!!
(с)

[Skolopendra]

Сказка про Женьку
загруженное.jpg

- Достукался. Мы идём к Евгению Петровичу, собирайся! Побыстрее! - сказала Мама и сунула в женькины руки кулёчек со своей виной.
Собираться побыстрее не вышло, потому что со штанами ещё туда-сюда, но пролезть в рукава рубашки, не выпуская кулёк из рук, было сложновато. И ботинки зашнуровать тоже, но поставить кулёк на пол Женька не рискнул: Мама им очень дорожила.
- Что ты копаешься? Опаздываем! - ворчала Мама, надевая на женькину спину рюкзак со своим страхом не соответствовать.
На улице Женькины дела шли поначалу неплохо, но на остановке Мама едва не пропустила нужный автобус из-за Женьки, который загляделся на полосатого уличного кота и поэтому не слышал маминых криков: “Женя! Пятнадцатый!”
- Раззява!.. - напряжённо процедила Мама, тащя Женьку за руку на свободное место. - Сядь нормально! - добавила она и пихнула ему на коленки своё раздражение.
В автобусе тоже было скорее хорошо, ведь место Женьке досталось у окна, и, притом, везти на себе поклажу, когда сидишь – совсем не тяжело.
Когда автобус приехал к “нашей остановке”, Женька, подхватив под мышку коробку с маминым раздражением, выпрыгнул со ступенек на асфальт. Прыжок вышел не очень удачным: Женька приземлился на коленку и замарал брюки.
- Да за что же мне это! - сморщив лицо и пугающе постарев от этого лет на двадцать, Мама очистила женькину штанину, и, пробурчав: “Позорище!”, положила в его привычно протянутые руки объёмный свёрток. Свёрток был хитрый: внутри его лежал стыд, обёрнутый неполноценностью, которая в свою очередь была завёрнута в превосходство, и это последнее как раз и придавало свёртку внушительный объём.
Свёрток был не так уж тяжёл, ведь превосходство в нём было дутое, но он загородил почти весь обзор, и Женьке приходилось ориентироваться только по звуку маминых шагов.
Перед тем как войти в Евгению Петровичу, мама осмотрела, всё ли у Женьки в порядке, а так как руки у него были заняты, свою боязнь отвержения она повесила ему через плечо.
В кабинет Евгения Петровича Женька зашёл боком – так было лучше видно, хотя видно всё равно было мало, почти что ничего.
- Привет! - услышал он откуда-то из-под потолка – Тебя как зовут?
- Здравствуйте, Евгений Петрович. Его зовут Женя. Я женина Мама, я вам звонила, мне рекомендовали...
Мама затараторила сразу много слов, из которых Женька успевал разбирать только привычные:
- Учительница жалуется... Уроки все со скандалом... Все дети как дети... Нервы мотает мне... Сил уже никаких нет... Невнимательный, витает в облаках... Стыдно в школу зайти...
Евгений Петрович слушал долго, а потом спросил:
- Вы пришли проконсультироваться по поводу ребёнка?
Мама кашлянула.
- Ну... Да...
- А почему же вы не привели его с собой? Мы вроде бы об этом договаривались?
Мама раскрыла глаза.
- Так вот же он! Женя, поздоровайся!
Но Женька не успел открыть рот...
- Извините, но ребёнка я здесь не вижу. Это носильщик!
- Что? - не поверила своим ушам Мама.
- Замечательный, надо сказать, носильщик, дисциплинированный, настоящий профессионал! Стоит, держит на себе весь ваш багаж и слова не скажет, что устал, что ему здесь неинтересно...
- Вы что несёте? - прошептала побледневшая Мама. -Вы издеваетесь? Мне о вас так хорошо отзывались, это что, шутка?!
- Не бойся, девочка, - сказал Евгений Петрович и погладил Маму по голове – тебя никто не ругает.
- Какая я вам девочка??!!
- Обыкновенная. Лет десять – одиннадцать. Смотри сама! – Евгений Петрович указал рукой на большое зеркало, в котором отражалась похожая на Маму школьница в коричневой форме, с растрёпанной “корзиночкой” на голове, нервно теребящая измазанные синей пастой пальцы. Вид у школьницы был виновато-испуганный, словно она ожидала, что сейчас достанется от учительницы на несделанное домашнее задание.
- Что за дурацкие фокусы? Я не для того пришла, чтобы вы развлекались! Я взрослая женщина! - закричала школьница, топая ногами и стремительно уменьшаясь в росте. - У моего сына проблемы с учёбой! Я хочу, чтобы мой ребёнок был нормальным! Хочу! Хочу! Дай! Дааай! Аааааа! Уааааа! Уааааа!
Евгений Петрович взял на руки заливающегося криком младенца и вдруг заворковал голосом то ли мамки, то ли няньки:
- Ну-ну-ну, тише, тише, моя маленькая, моя золотая. Я с тобой, я тебя не брошу. Не бойся, всё хорошо, хорошо...
Когда малышка перестала плакать и тихонечко засопела, Евгений Петрович подошёл в Женьке и присел на корточки.
- Привет! - повторил он тихо.
- Здравствуйте - прошептал Женька.
- Как тебя зовут?
- Женька...
- Класс! Меня тоже Женька зовут. – улыбнулся Евгений Петрович. - А сколько тебе лет?
- Восемь – ответил Женька почему-то не очень уверенно.
- А точнее? - прищурился собеседник.
- Пять с половиной – сказал Женя, посчитав что-то в уме.
- А ещё точнее?
Женька высвободил из-под свёртка левую кисть и показал на три пальца.
- Я так и думал! - с мальчишеской самоуверенностью заявил Евгений Петрович по имени Женька. - Значит, ты уже совсем самостоятельный и сможешь мне помочь.
Женька кивнул.
- Видишь, как получилось – я сейчас буду занят с малышкой, и некому поиграть с моими игрушками. А они сидят в своей комнате и очень скучают, я с ними с утра не играл! Может, ты этим займёшься? А поговорим мы потом.
Женька вздохнул и глазами показал на кульки и свёртки, которыми был обвешан с ног до головы.
- За багаж не переживай. Мы его оставим в надёжном месте – вот тут, за креслом, а когда поиграешь, то сможешь забрать его обратно. Если захочешь.
Женька аккуратно сложил кулёчки, свёртки и рюкзак за кресло и отправился в комнату с игрушками. Он открыл дверь комнаты и действительно увидел множество всяких игрушек, и ему даже почудилось, что разноцветные гоночные машины в нетерпении зафырчали моторами, а большой плюшевый далматинец весело подмигнул пластмассовым глазом и переступил с лапы на лапу.
На пороге Женька беспокойно оглянулся – всё ли в порядке? И увидел, что малышка уже проснулась и пытается встать на ножки, цепко держась за заботливые руки Евгения Петровича.
“Без меня справятся!” подумал Женька - и шагнул навстречу своей игре.
©

[makarka]

Очень полезная статья) нужно перечитывать в моменты забытья))

[яАлька]

Норвежский Лесной - Сказка о криворуких ебланах

Каждый вечер, когда солнце прячется за верхушки сосен, на небе зажигаются звезды, а где-то в лесу неподалеку начинает ухать сова, которую мы уже два месяца не можем поймать, чтобы сварить из нее суп, - так вот: каждый раз, когда на нашу свалку опускается темнота, вся детвора собирается вокруг ржавого чайника в пустой нефтяной цистерне на западной окраине, чтобы попить кипятка, съесть по кусочку сахара и послушать сказку на ночь.

Урчит, закипая, чайник. Ухает сова. Восемь носов выжидательно пошмыгивают. Восемь пар глаз внимательно следят за мной.

- О чем же вам сегодня рассказать, внучки? - тяну время. - Может, о том, как шестьдесят лет тому назад у Мумусика, на котором мы с Лебедевым ехали в этнографическую экспедицию, провалился двигатель?

- Нет, дедушка. Только не про двигатель и не про Лебедева. Мы про двигатель и про Лебедева уже сто раз слышали.

- Хорошо, - нехотя соглашаюсь я. - Может, тогда про старого педофила?

- Дедушка, - тоненьким голоском просит самая маленькая девочка, - пожалуйста, только не про старого педофила. Сил наших больше нет про старого педофила слушать.

- Ладно, не буду, - киваю я, почесывая бороду. - О чем же тогда? Может быть, о королеве перевернутого планкинга - самой красивой девочке во всей...

- Дедушка, - грозно рявкает самый старший мальчик, сжимая кулаки, - если ты опять начнешь про нее, то мы снова отберем у тебя кислородную подушку и намажем горчицей твою клистирную трубку.

- Ну, - затихаю я, - тогда даже и не знаю, о чем вам рассказать. Злые вы. Подушку они отберут, ишь...

Свистит вскипевший чайник. Восемь тяжелых детских вздохов повисают над столом. Восемь пар глаз готовы разрыдаться.

И тут самая маленькая девочка жалобно просит:

- Дедушка, а расскажи нам про криворуких ебланов!

Комната мгновенно наполняется звонкими перебивающими друг друга детскими голосами.

- Да, про ебланов! Про ебланов!

- И про печенье!

- И про мельника!

- И про курочек!

- И про китайские пресс-формы!

- И про то, почему в этой стране никогда ничего хорошего не будет!

Я машу руками:

- Ладно, ладно, будет вам сказка про криворуких ебланов, будет, только не шумите. Лучше разлейте-ка кипяток по консервным банкам. Слушайте.

И я начинаю рассказывать.

СКАЗКА О КРИВОРУКИХ ЕБЛАНАХ

Давным-давно в одной стране жили люди. И были они несчастны. Потому что все, за что они только ни брались, получалось у них через жопу.

Спутники у них не запускались, а если и запускались, то падали. Машины получались уродскими и не ездили. Депутаты, которых они избирали в парламент, оказывались мудаками и гандонами. По дорогам, которые они строили, они же сами и не могли проехать, - а если даже могли, то собирались в огромные пробки, где стояли, сигналили и материли правительство. И законы у них были сплошь идиотские. И патриарх был у них какой-то мутный. И даже омбудсмен оказался обмудком. И пиво - невкусное. И диссертации - пизженные. И телевидение - подлое. И даже самые продвинутые и креативные люди от безысходности у них душили друг друга, разделывали в ванной, запихивали в багажник и потом шумно искали на весь интернет.

И вот днем эти люди строили хуевые дороги и варили невкусное пиво, а по вечерам собирались в социальных сетях и обкладывали говном все подряд - и дороги, и пробки, и омбудсмена, и друг дружку. И думали - почему же у них все через жопу, а кругом - уебок на уебке. И никакого просвета впереди. И никакой надежды. Лишь одна радость была у них, если разобраться, - это королева перевернутого планкинга, то есть самая красивая во всей...

- Так, дедушка, мы тебя предупреждали. Варька, отними у него подушку! Петька, тащи сюда клистирную трубку! Мишка, беги на кухню за горчицей!

- Все, все, не буду, только подушку отдайте. Понял, все. Слушайте дальше.

В общем, все у них было плохо.

Нельзя сказать, что они ничего не делали. Делали. И номер выпускали с историями двадцати семи геев. И на амвоне в балаклавах плясали. И собирали в интернете сто тысяч одних только лайков под обращениями. И на митинги ходили. И даже повязывали на себя белые ленточки. И даже пели в автозаках пронзительные душевные песни.

Но ничего не помогало.

Поэтому каждый вечер они снова заходили в интернет, ныли там, плевались и недоумевали, почему во всех других странах люди и хумус вкусный готовят, и ботинки крепкие делают, и процессоры современные выпускают, а у них, за что они ни возьмутся, все равно в итоге получается один только гулаг, и даже омбудсмен - обмудок обмудком.

И вот в какой-то момент какой-то чувак и говорит им: "Все так и будет через жопу, пока с печеньем не разберетесь".

Тут все и примолкли, перестав обсуждать даже Диму Яковлева. "А при чем тут печенье?" - спрашивают.

"А при том", - говорит чувак. - "Вот вы как печенье делаете?"

Ну, они ему и рассказали. Во всех подробностях.

Чтобы сделать печенье, нужен труд многих людей.

Крестьянин выращивает пшеницу и отвозит ее на мельницу.

Мельник мелет из пшеницы муку.

Птичница насыпает зернышек курочкам, чтобы получились яйца.

Доярка кормит коровку сеном и дергает за вымя, чтобы коровка дала молоко.

Нефтяник добывает нефть, заливает ее в трубу и отправляет за границу, чтобы из-за границы получить сладкий сахар, без которого печенье не получится. Ну и немножко нефти отправляет на нефтеперерабатывающий комбинат, чтобы там из нее сделали бензин и отправили на автозаправочную станцию.

На автозаправочной станции бензин заливают в бак автомобиля, на котором ездит водитель.

Водитель заправленной бензином машины привозит муку, молоко, яйца и сахар на кондитерскую фабрику, где отдает все это кондитерам.

Кондитеры берут яйца, молоко, муку, сахар, закладывают в большую железную машину и зовут главного технолога, чтобы тот нажал кнопку.

А главный технолог зовет главного инженера и спрашивает, пришли ли из Китая пресс-формы для печенья.

А главный инженер и отвечает: мол, пришли, но какие-то странные. Уебищные какие-то. Че-то китайцы там перепутали. Пару букв буквально.

А главный технолог и спрашивает - как же тогда быть?

А главный инженер ему и отвечает: да похуй - ставь какие есть и хуярь себе печенье. Хер с ними, с двумя буквами-то. И так сойдет.

А главный технолог ставит и хуярит.

Ревет большая стальная машина. Бурлят котлы. Мигают разноцветные лампочки. Играет национальный гимн. С конвейера сходит печенье, пакуется в коробки, загружается в фургоны и отправляется в магазин.

А потом в магазин приходят крестьянин, мельник, доярка, нефтяник, химик, заправщик и водитель. Покупают печенье и несут его домой, чтобы выпить с ним чаю. Вытаскивают печенье из сумки. Смотрят на него. Выключают не успевший закипеть чайник. Вздыхают. Вытаскивают из морозилки бутылку водки. Наливают полный стакан. Выпивают. И выходят в интернет, чтобы рассказать всем, в каком говне они все живут, что вокруг одни криворукие ебланы, что ничего и никогда хорошего не будет в этой стране, что президент у них - говно, и министры у них - говно, и заместители министров - говно, и лишь Дима Яковлев был не говно, но не уберегли его, и жизнь - говно, и надежды нет, и даже омбудсмен - обмудок, и руки опускаются, и никакого просвета, и как можно не пить, когда даже печенье - уебищное.

И матерят власти.

И наливают по второй.

Вот как-то так и делаем печенье. Такой вот у нас особенный, стало быть, путь.

"Ну вот с печенья и начните, - говорит чувак, - поймайте, для начала, этого главного инженера и отпиздите его за такие пресс-формы. А пока не отпиздите, то и печенье у вас будет вот такое, и все остальное будет с ним гармонировать".

"Да иди ты в пизду, - отвечают ему люди. - Мы тут делом заняты, а ты к нам с хуйней лезешь. У нас тут очередной ребенок непонятно от чего помер, и мы переживаем. У нас тут полицейское государство. У нас омбудсмен - обмудок. А ты тут со своим ебаным печеньем. Не стыдно, а?"

Над столом висит тишина. Только иногда слышно, как в лесу ухает сова.

- А что, дедушка - говорит вдруг кто-то, - точно не поймали они того главного инженера? И так в говне дальше и жили?

- А, дедушка?

- Почему ты плачешь?

- Не плачь, дедушка!

- Варька, отдай ему подушку!

- Ну не плачь, дедушка, миленький, пожалуйста, ну не плачь!

http://images16.fotki.com/v301/photo...9017/c1-vi.jpg

[Skolopendra]

http://youtu.be/h0u3zeSGmd0

[Skolopendra]

Про...

Человек, страдающий от одиночества, никогда не остается один. Даже в пустом доме на окраине вселенной он не перестает слышать голоса. "Мир опасен и ужасен, никому не открывай дверь, пока мы не вернемся", "Тебе не идет прямой пробор, он удлиняет нос", " Как ты, такой умный, можешь дружить с ЭТИМИ?!", "Только Орбит сделает ваши зубы белее!"

В этом хоре может звучать кто угодно. Не хватает лишь одного голоса - собственного. И если он не звучит достаточно долго, то просто забываешь, каков он. И начинаешь принимать многоголосье в голове за собственные мысли.

Эти голоса говорят тебе, каким ты должен быть и что для этого делать. Эти голоса гадливо убеждают тебя, что ты сам по себе ничего не значишь. Что существовать ты имеешь право лишь для кого-то. И даже для кого-то ты не можешь существовать просто так – лишь таким, каким тебя хотят видеть.

И можно выбрать один голос. Который звучит наиболее авторитетно. И начать лепить себя по инструкции. Аккуратно заправлять в штаны рубашку и собственные желания. Натирать до блеска обувь и будущее. И после каждой еды чистить зубы и карму. И быть счастливым. Пока тот, чей голос звучит, тобой доволен.

Только он редко бывает доволен. Ему никогда не бывает достаточно. Он обязательно в самый неподходящий момент обнаружит петрушку между зубами, стоптанный не под тем углом каблук или нагло выпирающее из штанов влечение. Он станет ледяным и укажет на каждый промах, не пропустив ни одной детали. И пообещает покинуть тебя навсегда, если ты не будешь стараться.

И ты будешь стараться, стараться, стараться, стараться, стараться, стараться, стараться, стараться и однажды наступит момент, когда стараться не останется больше сил. Когда будет хотеться только одного. Покоя. И все, кому нравились твои аккуратно заправленные рубашки, тебя покинут. Потому что им нравились только твои заправленные рубашки.

Какое-то время голос, которому они тоже нравились, побудет рядом, чтобы убеждать тебя не дурить. И расчесаться. И выйти к людям. И не ставить на жизни крест. Но ты будешь лежать и рассматривать рисунок на обоях. И голос тоже, вздохнув, уйдет.

В наступившем молчании первое, что ты услышишь - это шорох секунд твоей собственной жизни. Некоторые принимают его за топот тараканов у себя в голове. Но ты точно знаешь, что это не они. Потому что вторым ощущением будет голод. Твой собственный голод, не тараканов. Или жажда. Или мурашки по спине от того, что затек бок от долгого лежания. Или захочется в туалет. Или заплакать. Ты по привычке спросишь у голоса: "Можно?" И в ответной тишине поймешь, что отныне решать за себя придется самостоятельно.

Это очень трудно поначалу - понимать, чего ты хочешь на самом деле. И еще труднее - разрешать себе этого хотеть. И просто невыносимо - выбирать из всех желаний, которые долго были под прессом и вот теперь вырвались наружу те, которые самые главные. Они сперва захлестнут и поглотят и понять что-то про них можно будет только на ощупь. Выдергивая по одному и пробуя на вкус. Настоящие желания узнаются по привкусу счастья...

Только истинное одиночество может подарить настоящее желание близости. Настоящее Одиночество - это беседка, где ты ждешь того, кто придет к тебе по своей воле. Если ты позовешь. И тот, кто придет, волен уйти в любой момент.

Одиночество - это не тюремная камера, где ты заперт сам и жаждешь запереть тех, кто по неосторожности оказался рядом.

Быть счастливым в отношениях возможно только тогда, когда ты умеешь быть счастлив один. Так просто! Но так сложно, что мне, для того чтобы это понять, нужна полная тишина в голове. Чтобы вспомнить, как звучит мой собственный голос.

Автор статьи: Светлана Панина