|
Сообщение от tina
А у меня небольшая проблема - в романе Урсулы Ле Гуин "Безмернее и медленней империй" одно" эпиграфом служит двустишие из стихотворения Эндрю Марвелла "К строптивой возлюбленной" ("Как дерево любовь росла б, поверь мне, безмернее и медленней империй...") - затеялась я сегодня найти полный перевод этого стихотворения...и уже полдня убила на это дело, но "воз и ныне там"...
Всё, что удалось обнаружить в инете - три варианта перевода этого стихотворения (Кружкова, Бродского и не указанного автора), но тех самых слов нет ни в одном из вариантов...
Вот эти три варианта...
Григорий Кружков
К СТЫДЛИВОЙ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ
Сударыня, будь вечны наши жизни,
Кто бы стыдливость предал укоризне?
Не торопясь, вперед на много лет
Продумали бы мы любви сюжет.
Вы б жили где-нибудь в долине Ганга
Со свитой подобающего ранга,
А я бы в бесконечном далеке
Мечтал о вас на Хамберском песке,
Начав задолго до Потопа вздохи.
И вы могли бы целые эпохи
То поощрять, то отвергать меня –
Как вам угодно будет – вплоть до дня
Всеобщего крещенья иудеев!
Любовь свою, как семечко, посеяв,
Я терпеливо был бы ждать готов
Ростка, ствола, цветенья и плодов.
Столетие ушло б на воспеванье
Очей; еще одно – на созерцанье
Чела; сто лет – на общий силуэт;
На груди – каждую! – по двести лет;
И вечность, коль простите святотатца,
Чтобы душою вашей любоваться.
Сударыня, вот краткий пересказ
Любви, достойной и меня, и вас.
Но за моей спиной, я слышу, мчится
Крылатая мгновений колесница;
А перед нами – мрак небытия,
Пустынные, печальные края.
Поверьте, красота не возродится,
И стих мой стихнет в каменной гробнице;
И девственность, столь дорогая вам,
Достанется бесчувственным червям.
Там сделается ваша плоть землею,
Как и желанье, что владеет мною.
В могиле не опасен суд молвы,
Но там не обнимаются, увы!
Поэтому, пока на коже нежной
Горит румянец юности мятежной
И жажда счастья, тлея, как пожар,
Из пор сочится, как горячий пар,
Да насладимся радостями всеми:
Как хищники, проглотим наше время
Одним куском! уж лучше так, чем ждать,
Как будет гнить оно и протухать.
Всю силу, юность, пыл неудержимый
Сплетем в один клубок нерасторжимый
И продеремся, в ярости борьбы,
Через железные врата судьбы.
И пусть мы солнце в небе не стреножим –
Зато пустить его галопом сможем!
Иосиф Бродский
Застенчивой возлюбленной
Коль Божий мир на больший срок
Нам щедрый выделил бы рок,
Твоя стыдливость, Леди, не
Казалась бы преступной мне:
Могли б мы сесть и обсудить,
Как лучше День Любви убить,
Сверкал бы Ганг в твоем глазу,
А я бы в Хамбер лил слезу.
Я б до Потопа десять лет
Тебя любил, а ты мне "нет"
Твердила бы, себя храня,
До Судного, наверно, дня.
И вширь, и вглубь росла б, как власть
Империй, медленная страсть.
Я сотню лет на похвалу
Потратил бы глазам, челу;
На бюст, конечно, пару сот,
И тридцать тыщ для всех красот,
Что ниже. Каждой -- век; к тому --
Век гимнов сердцу твоему.
Ты, Леди, сей под стать цене.
Любить дешевле скучно мне.
Но за спиною все сильней
Гром крыльев колесницы Дней;
А впереди, пугая взгляд,
Пустыни Вечности лежат.
С твоей красой одну судьбу
Там мой напев вкусит в гробу,
И червь нарушит, сделав месть,
Столь охранявшуюся честь,
Невинность обратится в пыль,
Мои поползновенья -- в гниль;
Могилы -- недурной приют,
Но там обняться не дают.
Итак, покуда цвет ланит
Вкус утренней росы хранит,
А в порах кожи -- только тронь! --
Скрыт жаждущей души огонь,
Давай пожрем в борьбе себя
И -- как стервятники, любя, --
Поглотим Время на лету,
Чем гибнуть в чавкающем рту.
И в душной битве, слив уста,
Сквозь Жизни тесные врата
Мы наслаждение пронзим
В его истоке: Солнце сим
Остановить нам не дано,
Но пусть побегает оно.
И неизвестный (не указанный) автор
СКРОМНОЙ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ
Будь вечность нам в с тобой в удел дана,
Я б не роптал, что слишком ты скромна.
Коль ты бессмертен, право, ни к чему
Спешить дать волю чувству своему.
Друг подле друга мы бы день-деньской
Могли б сидеть в мечтах рука с рукой,
И я бы стаж любви своей считал
Со дней Потопа и при этом знал,
Что ты меня разлюбишь не скорей,
Чем во Христа уверует еврей.
За те года, что зрела б наша страсть,
Успели б царства возрасти и пасть.
Никак не меньше сотни лет ушло б,
Чтоб оценить глаза твои и лоб.
Еще столетье – для твоих грудей.
Я мог бы каждой прелестью твоей
Веками наслаждаться не спеша,
Пока в последнем не сверкнет душа.
А прелести твои, доверься мне,
Достойны сей неспешности вполне.
Но мы не вечны, милая, отнюдь.
Повозке наших дней недолог путь
В тот край, где мы с годами будем все,
А там уж не блистать твоей красе.
Там неприступный мрамор черт твоих
Не потревожит мой зовущий стих,
Там мирно спят среди могильных плит
Мужская похоть и девичий стыд,
Там станет лишь утехой для червей
Бесценный клад невинности твоей.
А гроб, хоть всем хорош на первый взгляд,
Да только для объятий тесноват.
Так вот, покуда мы еще – не прах
И пламя страсти на твоих щеках,
Как лихорадка нежная горит
И о желаньях тайных говорит,
Давай сейчас свой голод утолим
И, уподобясь хищникам двоим,
Сожрем в один присест все, что нам дать
Способно время. Лучше так, чем ждать
Бог весть чего. Давай в один клубок
Сплетем наш жар и пыл, сорвав замок
С ворот любви в жестокой схватке тел.
Вот, вкратце, то, чего бы я хотел.
И пусть нам ход светил не удержать,
Мы их заставим вскачь для нас бежать.
Честно говоря, меня покорил перевод как раз низвестного автора)
Но и тот вариант перевода, который называется "К неприступной возлюбленной" и содержит строки:
"Как дерево росла б любовь, поверь мне,
Безмернее и медленней империй...",
очень хотелось прочитать)
Большая просьба, если встретится нечаянно где-нибудь этот вариант перевода, выложите, пожалуйста, его здесь.
Заранее благодарна)
|