[ConnorНеубиваемый]

Увидев аул, я долго пытался представить — что меня там ждет. Также нужно было заодно решить, как себя вести, чтобы не разозлить, ненароком, вспыльчивых горцев. Перед глазами вставали жуткие картины из книг моего любимейшего Фазиля Искандера, когда, например, началась кровная вражда двух семей из-за того, что один молодой человек запел, сидя рядом со стариком, не догадавшись спросить разрешения. Меня этот факт сильно пугал, так как — что греха таить? — есть у меня одно нехорошее свойство: после водки могу неожиданно затянуть гнусавым голосом песню «Когда был Ленин маленький с курчавой головой». Лучше всего было бы совсем не пить, но в присутствии Сереги это было невозможно. Вместо этого я решил просто непрерывно спрашивать разрешения у всех присутствующих на любое свое действие. В этом случае, подумал я, может быть меня и не зарежут, как того юношу в рассказе Искандера.
Я уже подошел к аулу, а Серега с Айдамиром тащились далеко сзади, громко обсуждая Серегину проблему по части зарплаты Айдамировой дочки. Собственно, у Сереги в этом плане никаких проблем не было, так как он считал, что дочка получает бесценный опыт, за который должен платить совсем не Серега, а Айдамир. Но Айдамира этот подход почему-то не устраивал.
Пока они там спорили, я присел на камешек, прикрыл глаза и попытался представить ждущее меня застолье. Воображение рисовало огромный стол, покрытый белоснежной скатертью, который стоит накрытый прямо на вершине горы. Вокруг стола сидят гордые, суровые люди с ястребиными профилями, которые негромко переговариваются на своем клекочущем языке, периодически бросая подозрительные взгляды на инородцев (имелись в виду мы с Серегой). Суровые люди одеты в черные бурки, вкусно пахнут овчиной и овечьим сыром. Во главе стола — древний старец, седая борода которого развевается на ветру. У меня получилась такая живописная картина, что сразу захотелось ее сфотографировать. В нее, правда, несколько не вписывался Айдамир со своим сотовым телефоном и джипом «Чероки», но Серега сам сказал, что у Айдамира — высшее образование.
— Чего, Леха, размечтался? — внезапно заорал у меня над ухом Серега. — Так всего ягненка промечтаешь! Давай, двигай клешнями, а то я жрать хочу — как медведь бороться.
Наша троица гордо вступила в аул. Сразу надо сказать, что наружность этого обиталища черкесов сильно отличалась от иллюстраций к кавказским произведениям Лермонтова. Где-то стояли обычные, деревенские домики с приусадебными участками, но в некоторых местах виднелись вполне симпатичные кирпичные коттеджи. Айдамир нас провел какими-то закоулками и вывел к горной речке, на берегу которой была построена открытая летняя кафешка. Внутри нее сидели какие-то мужики.
— Вот и наши черкесы! — радостно сказал Серега. — Мужики! Здорово! Давно не виделись!
Оба-на! А где черные бурки? Где папахи? Где запах овчины, наконец? Сидящие за столом черкесы были похожи на обычных сочинских отдыхающих: шорты, майки, загорелые лица и белозубые улыбки. И по-русски они говорили несколько лучше, чем я с Серегой. Одно порадовало, что имена у них были настоящие, черкесские: Мурдин, Беслан, Руслан и Даулет. Я, как в фильме «Иван Васильевич», долго толкался среди мужиков, совал им ручку и приговаривал: «Очень приятно! Леша! Леша! Очень приятно! Счастлив познакомиться! Леша!».
— Ты им руки скоро протрешь, — недовольно сказал Серега. — Отпусти Даулета, ему надо ягненка идти готовить. Ты лучше своими руками займись.
— А что с ними? — удивился я.
— А с твоими руками, разве, все в порядке? — спросил Серега.
— Да вроде, — нерешительно ответил я.
— Тогда какого фига ты не наливаешь? — заорал Серега. — Мы тут уже минут пятнадцать, а все ни в одном глазу!
Черкесов тоже напугал Серегин гневный окрик, поэтому мужики засуетились, быстро выставили на стол водку, зелень, сыры, какие-то домашние колбасы и мясо. Мы вывалили наши запасы из сумок, сели за стол и началась неспешная мужская беседа.
Ребята, вопреки ожиданиям, оказались совсем простые и общительные. По крайней мере, никакого особенно кавказского этикета за столом не наблюдалось. Пили, ели, орали, рассказывали анекдоты и вовсе не выбирали какого-то тамаду. Впрочем, Айдамир через некоторое время сказал, что скоро придет настоящий аксакал — хозяин этого кафе, который и будет тамадой.
Народ глушил водку, а я развлекался текилой. Мужики попробовали у Сереги выяснить — что это такое странное пьет приезжий журналист.
— А, — махнул рукой Серега, — это кактусовая водка. Вы на него внимания не обращайте. Москвичи все на голову немножко сдвинутые из-за плохого воздуха. У них все не как у людей.
Но черкесы на Серегины грубиянства внимания не обращали. Они вообще оказались очень приятными и деликатными людьми. Мурдин даже попросил попробовать этот диковинный напиток, набрал в рот стопочку, долго уважительно покачивал головой, чтобы не оскорбить мои чувства, а потом незаметно выплюнул текилу в траву.
Внезапно со стороны реки раздалась ария Ленского в прекрасном оперном исполнении. Я аж поперхнулся текилой, но черкесы только тихо зашептались: — Хозяин идет. Казбек. Вот сейчас застолье и пойдет.
И тут в кафе появился очень колоритный горец. Высокий, статный, довольно пожилой и с так давно ожидаемым мною орлиным взором. Его усадили во главу стола, и Айдамир объяснил мне, что Казбек — заслуженный артист бывшего Советского Союза, в прошлом — оперный певец, а ныне — хозяин этого прелестного заведения на берегу реки. Как оказалось, эта кафешка входит в перечень туристических объектов, поэтому сюда часто наезжают туристы в поисках экзотики. Я деликатно поинтересовался — находят ли они здесь эту экзотику, которая лично от меня пока скрыта за сотовыми телефонами, джипами и шортами черкесов, но Айдамир сказал, чтобы я не гнал коней, мол, сам все увижу.
Казбек, между тем, быстро взял бразды правления в свои руки и живенько пересадил всех за столом в соответствии с традициями кавказского гостеприимства. Мне, в результате этой перестановки, досталось место по правую руку от Казбека, а Сереге — по левую. Вот это уже было хоть как-то похоже на книги Искандера. Я решил, что Айдамира, вероятно, просто задавило высшее образование, а остальные черкесы — вовсе не черкесы, а только прикидываются. Зато Казбек — настоящий черкес!
Казбек, между тем, потребовал, чтобы все наполнили стаканы, взял свой бокал и встал для произнесения тоста. Я немедленно встал вслед за ним.
— Лоша! А ты зачем поднялся? — недоуменно спросил Казбек.
— Я должен проявить уважение, — твердо ответил я, помня наставления Искандера.
— Вот, бараны, учитесь, — обратился Казбек к остальным. — От вас в жизни не добьешься понимания традиций, а вот приезжий человек — все тонкости чувствует.
Черкесы немедленно устыдились и тоже встали.
— Итак, — сказал Казбек, — выпьем за нашего московского гостя. Его ария еще впереди, а сейчас просто поднимем бокалы за его здоровье. Лехаим!
Опять мне текила не в то горло попала. «Лехаим» из уст черкеса — это было сильно.
Вдруг из глубины садика выскочил Даулет, который со зверским выражением на лице заорал: «Шухер! Туристы едут!». Казбек сделал какой-то знак рукой, и обстановка в кафешке сразу стала напоминать боевую тревогу на подводной лодке: все быстро забегали между домом и заведением, производя какие-то странные действия, одновременно доставая из стоящих неподалеку железных коробок различные предметы непонятного назначения. Серега, впрочем, на эту кутерьму не обращал ровно никакого внимания, так как видел ее далеко не в первый раз, а я у Казбека поинтересовался — что, вообще говоря, происходит. Казбек объяснил, что сейчас кафе посетит группа туристов, поэтому необходимо показать Северный Кавказ своим экзотическим лицом. Меня спросили — не соглашусь ли я принять участие в праздничном представлении, на что я, разумеется, ответил утвердительно.
Обстановка преобразилась во мгновение ока. На всех сидящих за столом нацепили те самые, вожделенные мною, бурки с папахами, причем у Казбека все это добро было белого цвета, а у нас — черного. Казбеку еще на пояс прицепили здоровенный кинжал. На стенах кафешки шустрые ребята развешали какие-то сабли и пистолеты. Даулета вообще нарядили в странную хламиду, напоминающую шкуру муфлона, а на голову он водрузил что-то неимоверно меховое, закрывающее почти все лицо.
Картина получилась — я вас умоляю! Особенно шикарно смотрелся я в бурке, нацепленной прямо поверх моих вечерних шорт. Да и звезда Давида, сверкающая у меня на шее, создавала дополнительный колорит. Ну я — еще туда-сюда. Потому что у меня внешность — вполне восточная. А вот Серега, со своим рязанским лицом, в бурке с папахой смотрелся просто изумительно. Ему еще папаху выдали размера на два больше, и она немилосердно висла на ушах.
Беслан немедленно начал жарить-парить шашлыки в мангале, который стоял рядом с кафешкой, а мы продолжали застолье.
Минут через десять появилась довольно многочисленная группа туристов, предводимая Русланом, которая робко остановилась неподалеку от кафешки и стала с интересом рассматривать наши живописные фигуры.
— Акарбышлын! — громко сказал Казбек. — Карандел кызын обургандим казамат! Кастрын ыдылган! (за точность фраз не ручаюсь, так как пишу по памяти).
— Хозяин рад приветствовать вас в своем экзотическом заведении, — перевел Руслан. — И предлагает насладиться настоящим кавказским бараньим шашлыком с вином. Он просит прощения, что не может лично вас принять, потому что к нему сейчас пришли кунаки.
— Ага! Настоящий баран, из которого сделали этот шашлык, еще вчера посреди аула в луже хрюкал, — тихо, но отчетливо пробормотал Серега, после чего Айдамир угостил его под столом увесистым пинком.
Туристы, к счастью, ничего не услышали, а весело защебетали и стали рассаживаться за деревянные столики, которые были установлены рядом с кафешкой. Многие фотографировали наше застолье. Мы же, как и положено настоящим горцам, сурово пили водку и хмурили брови навстречу фотовспышкам.
— Алеко! — вдруг громко обратился ко мне Казбек. — Киль карбышлын силь манкин!
Как потом оказалось, Казбек просто хотел, чтобы я передал ему солонку. Но я в тот момент решил, что мне предоставляется слово. А что было делать? Назвался черкесом — полезай в аул.
— Ассаламагалейким, Казбек-джан! — начал я. — Колабельдын роменролан вина выпить! Курбимазлы афтандил why бы и не not? Быздылсын, кунаки! Акмендин! — и полез ко всем чокаться.
Казбек, сидючи на своем почетном месте, просто сиял и всячески мне подмигивал. Не обманул я, видать, ожидания тамады. Да и Серега восторженно пинал меня ногой под столом, в восхищении перед новыми гранями моей находчивости, которые так внезапно сейчас засверкали.
Между тем, туристы, налупившись свиного шашлыка и настоящего кавказского вина, которое Руслан наливал из огромной бутыли с надписью «Краснодарский пивзавод», как-то расслабились и вовсе не собирались уезжать. А нам, между прочим, в этих бурках с папахами было уже совсем тяжко сидеть на сочинской жаре. Впрочем, у Казбека все было отработано до тонкостей. Он сделал мимолетное движение бровями, Руслан убежал куда-то в глубь двора, а через секунду на сцену выскочил неистовый Даулет с огромной саблей на боку, который вцепился в первую попавшуюся туристку и заорал: — Казбек! Позволь, этот женщин будет мой! Он станет сторожить овец и рожать мне детей — джигитов!
— Как ты можешь так говорить в мой дом! — закричал Казбек в ответ. — Этот девушк — мой гость! Он гость мой дом! А тебе мало тех туристок, которых ты увел к себе в аул в прошлом году? Что ты за юнош такой горячий? Уходи из мой дом, чтобы я тебя больше не видел!
— Кунаки! — обратился Казбек к нам. — Объясните этому человек, что нельзя так поступать много раз в моем дом! Ну две-три туристки — это еще туда-сюда! Но злоупотреблять-то зачем?
Нас всех как пружина подбросила. Ведь сам Казбек попросил помощи! Я схватил пустую бутылку из-под текилы и стал угрожающе вертеть ее над головой, сразу разбив лампу на потолке. Серега схватил один из пистолетов, висящих на стене, и заявил, что сейчас проделает в Даулете столько дырок, сколько раз его фирма недоплатила в российский бюджет. Айдамир выхватил саблю у Казбека и попросил разрешить ему исполосовать этого негодяя быстрее, чем пчелы нерестятся. Короче говоря, картина была — очень величественная, и она произвела должное впечатление на туристов, которые быстро раскланялись, заплатили, не считая денег, за шашлык и вино, вырвали из лап Даулета несчастную туристку, которая смотрела на него с обожанием и восторгом, после чего отбыли восвояси. А мы, наконец, смогли убрать с плеч эту чертову амуницию, от которой, к тому же, сильно пахло молью и нафталином.
Без туристов гульба пошла значительно веселее. Не надо было хмурить брови, говорить на тарабарском языке, да и Казбек отпустил вожжи тамады, поэтому все развлекались — кто как хотел. Из глубины сада показался улыбающийся Даулет, одетый в обычные майку и шорты, который заявил, что ягненок будет готов с минуты на минуту.
Через пять минут у стола появился Руслан, который привел двух мужиков и отрекомендовал их Асланом и Гамлетом.
— Гамлет, Гамлет, где твоя Офелия? — заорал в знак приветствия порядком захмелевший Серега, за что снова получил от Айдамира по ноге.
Гости, между тем, выглядели весьма прилично. Аслан вообще был похож на заместителя управляющего банком: молодой человек, лет тридцати пяти, в брюках и рубашке от Версаче, с дорогим дипломатом в руках. Гамлет же, наоборот, представлял собой тип классического восточного человека: суровое лицо, черные, сдвинутые брови и готовность разорвать на клочки каждого, кто только посмеет приблизиться к его Аслану.
Как потом оказалось, я не ошибся. Аслан действительно оказался заместителем управляющего какого-то банка из Нальчика, а Гамлет, как и предполагалось, был его шофером и одновременно телохранителем. Казбек же, судя по всему, понятия не имел — кто это такие, поэтому вежливо приветствовал вновь прибывших, посадил их на противоположный край стола, проследив, чтобы им налили выпить и положили на тарелки вдоволь закуски.
А через несколько минут Даулет начал подавать на стол ягненка. Как вам это все описать? Мощности моей клавиатуры точно не хватит, чтобы рассказать — какое это блюдо. Сначала подали бульон из барашка, приправленный какими-то травками и специями. Вкусно было настолько, что я чуть не проглотил плошку, в которой это наслаждение подавалось, хотя обычно не люблю бульоны. А потом Даулет принес огромный котел, в котором плавал тушеный ягненок. И мы стали его есть. Нет, не есть! Мы стали упиваться и наслаждаться! Все даже забыли о водке, настолько это блюдо было вкусно.
Как вам передать эту картину? Тихий вечер в горах, когда смеркается, а воздух в долине становится особенно чистым и прозрачным. Совсем рядом журчит горная речка. За столом сидит компания понимающих друг друга людей, которые объединены радостью общения и совместного застолья. Счастье это! Именно в этом и есть — счастье. И вовсе дело было не в водке, хотя ее, конечно, тоже хватало. Тем более что я пил текилу.
За столом даже затихли все разговоры и тосты. Самое интересное заключалось в том, что Даулет, хотя он уже с блеском выполнил свою миссию по приготовлению барашка, не присоединился к нашей компании, а стоял немного поодаль, с трепетом вглядываясь в лицо каждого за столом. Конечно, мы старались изо всех сил. Тут даже не надо было заканчивать курсы актерского мастерства, чтобы изобразить полный восторг на своем лице.
Казбек мне потом объяснил, что человек, ответственный за приготовление основного блюда, не должен садиться за стол. Его должность — очень уважаема и почетна. За него поднимают бесчисленные тосты, но после подачи на стол блюда он должен стоять в стороне и по лицам пирующих определять — понравилась его работа или нет.
Впрочем, комплиментов в этот вечер он удостоился, по моему, на год вперед. Я уж молчу — сколько мы за него выпили. Серега настолько был в восторге от барашка, что даже предложил Даулету место в своей фирме, хотя в этом черкесе было добрых метр восемьдесят пять роста (мы все помним, что Серега не брал в свою контору людей, которые ростом выше, чем сидящая собака).
Аслан и Гамлет, сидящие на краю стола, доели свою порцию ягненка, в цветистых выражениях поблагодарили Казбека за чудесный ужин, после чего собрались откланяться, заявив, что им еще ехать в Кабардино-Балкарию.
И вот тут началось самое интересное. Казбек устроил такое цирковое представление с кавказским колоритом, от чего я сразу перестал считать, что Фазиль Искандер своих кавказцев просто выдумал из головы. Как оказалось, у Казбека — куча родственников в Кабардино-Балкарии. И, как выяснилось из стенаний Казбека, если эти родственники узнают, что Казбек совершенно неправильно принял Аслана и Гамлета в своем заведении, ему отныне путь в солнечную Балкарию закрыт навсегда.
Поначалу, конечно, трудно было что-то понять из монологов Казбека, который, к тому же, свою речь перемежал кусочками из оперных арий, но потом картина прояснилась. Оказывается, Казбек не имел права посадить таких дорогих гостей на противоположный край стола. Это, как выяснилось, противоречило всем правилам кавказского гостеприимства. Он обязан был посадить их рядом с собой (нас с Серегой, вероятно, полагалось просто сбросить в горную речку) и потчевать из своих рук самыми лучшими кусками. Казбек настолько расстроился, что сначала потребовал скормить его диким козлам (как мы с Серегой потом подумали, он имел в виду туристов или отдыхающих), а потом и вовсе положил свою голову на стол и предложил Аслану отрубить его облажавшуюся при приеме таких дорогих гостей башку.
Надо сказать, что Аслан очень спокойно и с достоинством отреагировал на этот небольшой спектакль. Он сразу заявил, что Казбек ни в чем не виноват и что им даже на неправильных местах было все хорошо видно и слышно. Пусть Казбек не беспокоится, сказал Аслан, в Кабардино-Балкарии никто не узнает об этом маленьком инциденте.
Но Казбек уже разогнался так, что остановить его было невозможно. Он стенал и проклинал себя десятками проклятий, поэтому бедному Аслану ничего больше не оставалось, как сесть рядом с Казбеком и выпить десяток-другой тостов в свою честь.
Нас же с Серегой Казбек в цветастых выражениях попросил сесть за другой конец стола, потому что новые гостевые светила затмили прежних. Мы, разумеется, обиделись, поэтому Серега отправился сделать променад на горную речку, а я с Айдамиром пошел на другой конец аула смотреть нелегкие условия его обитания.
Как ни странно, домик, в который он меня привел, оказался очень небольшим. Более того, он состоял из одной комнаты, вдоль стен которой стояли какие-то шкафы. Пол в комнате был бетонный. Что и говорить, в домике было довольно неуютно.
— Это мой единственный дом, — с пафосом сказал Айдамир. — И в этой халабуде должна жить вся моя семья: жена, четверо детей и я!
Я от такой несправедливости чуть не заплакал и клятвенно пообещал Айдамиру, что во всех подробностях опишу его бедственные условия так, что администрация просто обрыдается.
— Ладно, — ответил Айдамир. — Пошли в дом, я тебе свой компьютер покажу.
— В какой дом? — растерялся я. — А это разве не дом?
— Дом, — сказал Айдамир. — Единственный дом, записанный на меня. Все остальные числятся на теще. А этот используется под гараж.
Я полностью оценил эту логику и отправился смотреть «тещин домик». Это был небольшой, в четыре этажа, каменный домик с довольно хорошей обстановкой. Меня познакомили с компьютером, где я сразу обнаружил Интернет (вообще этот аул был очень продвинутым в плане современных технологий) и полез проверять свою почту. Так прошло часа два, как вдруг появился Айдамир и сказал, что пора уже идти выпить на посошок.