[ПоZzетивнOесуществоЯ]

Ранее утро...8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следуетначать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темнотеоделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть сталосветать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветертак и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в негокак можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этогорешил, ни каких роз, только весенние цветы...праздник же весенний.
Яподошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с оченькрасивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветыдействительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству соленными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло.
Старотипныйплащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы незашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки,такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены дозеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок,был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем простоотвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но иона была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицомстарого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное игордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял,что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десятокпорезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусилоот холода, его руки были синего цвета… его очень трусило, но она стоялна ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу.Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматриватьдеда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старыйизмученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явнопочувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертойбедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка….милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то… прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку… сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали отсюдова, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,- с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля,- как-то очень тихо спросил дед.
Явидел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли вглазах мужчины. Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,- уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана посередине.
Дедпытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желаяслушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю…На руку дедаупала слеза…Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
-Слышишь ты, Сука, что же ты, блядь, делаешь? – начал я, пытаясьсохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-топобледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня какмышь на удава и молчала.
- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
-Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, чтобы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э….а…ну…я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица.
Всеэто время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Якинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду. -На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слезы, одназа одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой иплакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дедмотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломаннуюветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.
Янес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянулдеда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут явспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай менявнимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не гоже, сегодня жевосьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У дедахлынули слезы… они текли по его щекам и падали на плащ, у негозадрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.
Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы…мы…45 лет вместе… она заболела… я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…